Тёмная Жажда - Юлия Нежная

Голос сел до хрипоты. Но я хотела знать всё.

— Я хочу услышать остальное. Ты знаешь, почему Совет не преследует меня больше? — спросила я. — Почему я всё ещё жива?

Тётя подняла на меня заплаканные глаза и кивнула.

— Я подала прошение и потом выступала перед Советом, — сказала она, вытирая щёки. — Убеждала, что нет доказательств того, что ты иная. Раньше никому не удавалось дожить до такого возраста и не проявить сущности перевёртыша, поэтому я пыталась доказать, что ты, как и весь наш клан, в день совершеннолетия обретёшь медведя. Я попросила помочь Куниц, подкупила Лис, уговорила Шакалов и даже умоляла Волков отдать голос за то, чтобы Совет не трогал тебя до совершеннолетия. И мне удалось получить отсрочку.

Она замолчала, и в воздухе повисла тяжёлая пауза.

— До моего совершеннолетия...

Слова упали в тишину, глухие, как камни на дно ледяной воды. Внутри всё похолодело — я уже слышала это от Луциана. И даже от Кристины. Но до этого момента, где-то глубоко внутри, не верила до конца. А теперь это стало слишком настоящим. Моя смерть была лишь вопросом времени. Не «если». «Когда». И эта мысль оседала где-то под рёбрами, холодная, липкая, как чужая рука на шее.

— Думаешь, я могу быть им... Перевёртышем? Ведь вполне возможно, что сейчас меня сдерживает лишь это, — я потянула за цепочку, указывая на амулет.

— Сердце Ночи, — задумчиво произнесла она, вглядываясь в черноту медальона, а потом, будто опомнившись, продолжила: — Я вижу, ты уже многое узнала. Наверное, этот разговор был отложен слишком надолго.

Она выпрямилась в кресле, и в её голосе снова появилась твёрдость.

— Я буду защищать тебя, что бы ни случилось.

Слова упали тяжело. Вина навалилась на плечи будто неподъёмный груз. Самые дорогие уже погибли, защищая меня. Теперь и тётя готова на то же. Слишком много жертв. Мысли о Луциане — о том, что можно бороться, учиться контролировать силу — теперь казались куда более заманчивыми. Больше не хотелось, чтобы кто-то платил за мою жизнь.

Тётя сделала глоток, поставила кружку и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. А когда заговорила снова, голос уже звучал ровно и спокойно.

— Пожалуй, расскажу тебе поподробнее о том, как устроен наш мир. Стоит начать с кланов. — Она откинулась на спинку кресла. — Твой отец был медведем. Самая сильная кровь. Самая выносливая. Но и самая упрямая. Он так и не смог отказаться от своей любви, сколько бы я его ни просила.

— А мама? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Кролик. — Тётя улыбнулась уголками губ. — Она была такой милой, и, честно сказать, очень нравилась мне. Если бы не обстоятельства, если бы только все могли любить без ограничений и последствий...

Я молчала. Она продолжала.

— На этом континенте живёт семь кланов хищников. Медведи, Волки, Лисы, Шакалы, Куницы, Вороны и Коты. Волки нас ненавидят. Лисы продаются тому, кто больше заплатит. Коты сидят в своих лабораториях и делают вид, что им всё равно. Кстати, их альфа поначалу голосовал против сохранения твоей жизни. Но потом почему-то поменял мнение. Его дочь Кристина вроде как в твоём классе.

Я кивнула, пытаясь уложить в голове, что мир, в котором я жила на самом деле, был только иллюзией, ширмой, прикрывающей правду.

Небо над нами уже потемнело. На нём зажглись звёзды — холодные, далёкие, равнодушные. Где-то в кустах всё ещё стрекотал сверчок, и ветер шевелил сухие листья лаванды, донося их терпкий, успокаивающий аромат.

— Ты должна понимать вот что. Сила — это большие деньги и власть. Все, кого ты видишь по телевизору, относятся к какому-либо клану. Президенты, министры, миллиардеры, поп-звезды. Можешь не сомневаться ни на минуту, что самые передовые технологии, медицинские открытия, финансовые империи — всё создано оборотнями. Мы управляем миром.

— А люди? — спросила я.

— Их несомненно гораздо больше, но мы никогда не показываем свою природу — в древности нас уже не раз пытались уничтожить. Как бы ни были сильны оборотни, людей слишком много. Раньше Охотники не давали нам и носа высунуть. За последние сто лет стало тише, но мы всё равно продолжаем скрываться. Риск есть всегда.

Я смотрела на неё и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Слишком много информации.

— Думаю, на сегодня хватит, — мягко сказала Виктория. — У нас ещё будет время поговорить об остальном.

Я кивнула, поднимаясь. Но прежде чем сделать шаг к двери, задержалась, глядя на фотографию на каминной полке, видневшуюся через стеклянную дверь. Мама и папа. Счастливые. Молодые. Ещё не знающие, что их ждёт.

— Тётя, — сказала я, не оборачиваясь. — А эта история про истинность, как показывают в фильмах... правда?

Она тихо рассмеялась — впервые за вечер.

— Я совсем забыла, сколько тебе лет. — она подошла ближе, взяла меня за руку. — Зверь чаще тянется к сильному, Джули. Но мы — люди. Мы можем выбирать. Не забывай об этом.

Она отпустила мою руку и улыбнулась — уже другой улыбкой, с лукавинкой.

— А теперь идём. Я хочу тебе кое-что показать.

Она провела меня в гараж. Нажала на пульт — дверь бесшумно поднялась. И я увидела её.

«Ягуар». Белый. Переливающийся на свету: серебристый, голубоватый, розоватый, как иней на ветках в морозное утро. Как первый снег, ещё не тронутый никем. Мелкие блёстки в краске танцевали при каждом моём движении, будто машина дышала.

— Она переливается, — прошептала я.

— Как иней, — сказала тётя. — Знала, что это твой цвет.

Она протянула мне ключи с брелоком в виде серебряной ели и права с моим фото. Настоящие.

— Твой отец говорил, ты водишь лучше него, — сказала она.

Я взяла ключи. Они были холодными, но в груди разливалось тепло.

— Я не могу это принять...

— Можешь, — перебила она. — Ты заслуживаешь свободы, Джули. И выбора.

Я сжала ключи в ладони и обняла её. Быстро, но крепко. Так, чтобы она поняла — не словами, а этим жестом.

— Спасибо, — выдохнула я, отстраняясь.

Она улыбнулась и кивнула на машину:

— Проверь бардачок.

Я открыла. Там лежала карта города с отмеченным «Энчантом». И маленькая открытка:

«Не забудь вернуться домой. Я люблю тебя».

Я закрыла бардачок и повернулась к тёте. Она уже стояла в дверях гаража, глядя на меня с той мягкой, чуть печальной улыбкой, от которой у меня сжималось сердце.

— Спокойной ночи, Джули.

— Спокойной ночи.

Я вышла из гаража, держа ключи в руке. Серебряная ель холодно блестела в полумраке.

Внутри, в самой глубине, всё ещё пульсировала тревога.