Сборник романтических новелл - Мари Соль

боже мой, как это было давно!», — размышляла она, ножкой пробуя воду. Теперь ей было почти сорок лет. Тридцать девять, если быть точной. Ни семьи, ни работы, ни цели. В остатке большой, утопающий в зелени дом, иномарка и безлимит на счету, которого хватит на девять жизней. А у неё лишь одна, да и та опостылела!

— Я написала завещание, — объяснила она Эдуарду.

Фотография мужа стояла на тумбочке, молча взирая на этот ночной ритуал.

— Я оставлю все деньги детскому дому, — сказала Эльвира и сбросила на пол атласный халат.

Привычка выглядеть хорошо, даже дома — вот, что осталось в наследство от прежних, модельных времён. Позже, когда ей на смену пришли юные девы. Когда «мокрощелки», как их называла Эльвира, забрали её пьедестал. То ей предложили сниматься в кино. Только роль подкачала! Ей предстояло сыграть не красотку, а маму, которой по фильму на десять лет старше, чем ей…

— Эдичка, видишь, до чего я себя довела? — Эля утопла по шею в пушистых вихрах мыльной пены и шмыгнула носом, — А ты? Ты в Раю?

Есть ли он, Рай, Эля, конечно, не знала. Но надеялась — что-то там есть?

— Если мы с тобой не встретимся больше, то знай, я любила тебя! — она наполнила бокал, в этот раз до краёв. В голове было мутно. Оттого предстоящее действо казалось всего лишь игрой.

— Ты не веришь мне, да? Что любила? — плача, она расплескала вино на себя. Вода в ванной окрасилась в красный. И стало понятно, как будет выглядеть ванна, когда она всё же покончит с собой.

Говорят, что в горячей не больно. И вода была в меру горячей. И заканчивать нужно, пока не остыла! А то потом снова придётся её набирать…

— Я любила, люблю и буду любить только тебя одного, — прошептала она в тишину. И закрыла глаза, вспоминая тот вечер, когда она стала вдовой…

Эдуард в тот день ехал с работы. Накануне был ливень, а после него — гололёд. Весть о том, что её муж разбился, Эльвира услышала, лёжа в объятиях Саши. Любовника, коим являлся фотограф, снимавший её в неглиже. Один раз изменив, она, словно преступник, вкусивший запретного, делала это опять и опять. И душа произвольно сжималась от мысли, что её Эдуард не узнает об этом.

С Сашей всё было не так. По-другому! Колени дрожали, земля уходила из-под ног, когда он её целовал. Грязно, быстро и трепетно. А потом они делали вид, что не знают друг друга. Это было опасно и страшно. Эта игра возбуждала сильнее, чем секс…

— Блядь, ты просто блядь, вот ты кто! — кричала сестра её мужа, которой братишка оставил всего ничего…

— Ты же знал обо всём? — прошептала она фотографии, — Я нашла у тебя на компьютере снимки, где я вместе с ним. Ты следил?

Муж, конечно, молчал. Он не мог ей ответить. Он всё знал, Эля даже без слов понимала, что знал! Собирался ли он предъявить ей улики, которые долго копил? Или намерен был молча смотреть, как она изменяет?

— Ты же понимаешь, что всё это — блажь? Просто секс? Мне не нужен был он! Я бы никогда не ушла от тебя! — прокричала Эльвира. И хотела швырнуть фотографию об пол, — Ну, что ты молчишь?

Но опомнилась… Это всего лишь его бессловесное фото. А он не ответит. Уже никогда! Слёзы хлынули влажным потоком, вино опрокинулось внутрь. Хотя Эля была уже сильно пьяна.

«Чем пьянее, тем лучше», — решила она. Допила. И припомнила, как отшивала, сначала фотографа Сашу. А после — и многих других! Когда Эля осталась вдовой, то измены утратили смысл. Всё утратило смысл, когда Эдда не стало.

— Это был просто секс, — прошептала она, — Просто секс. Ну, прости меня, Эдик, прости.

Кто бы знал, как хотелось ей думать, что Эдик простил. Что он знал, как она его любит. Ведь сама она только потом поняла, что без мужа нет смысла ни в чём.

— Ладно, всё! — Эля шмыгнула носом. Вода остывала, пришла пора что-то решать.

Она представляла себе заголовки на сайтах: «Известная модель Эльвира Купцова покончила с собой в загородном особняке. Её тело нашли в среду утром…». А после — бесчисленный ворох постов с соболезнованиями у неё на страничке, в социальной сети. Вот только кому соболезновать? Кто будет плакать по ней? Кто её похоронит?

— Плевать, — прошипела Эльвира. Со злости разбила бокал. Взяла бритву и сжала кулак, обнажив тёмные полосы вен на запястье…

Она уже собиралась сделать первый надрез, погрузив руку в воду. Как вдруг… В её дверь позвонили. Точнее, не в дверь! Система безопасности оповещала сигналом о том, что там за воротами, кто-то стоит и настойчиво давит на кнопку.

— Твою мать, — чертыхнулась Эльвира. От неожиданности палец её соскользнул и поранил запястье. И кровь полилась из пореза! Вот только, увы, не венозная кровь.

Проклятый сигнал всё испортил. Она поднялась и накинула мягкий халат прямо на мокрое тело. Вода с неё капала, оставляя на полу влажный след, а она шла, равнодушно ступая босыми ногами, сперва по ступеням, потом по ковру.

Пару раз она чуть не упала, в глазах расплывалось, хотелось прилечь.

«Я бы уже была мёртвой», — подумала Эля с досадой. И, подойдя к аппарату, нажала на кнопку:

— Кто там?

Глава 2

Первый день Павлика в службе доставки грозился стать и последним. Он доставил десять заказов. Два из них перепутал, пришлось ехать обратно, терять время зря. В связи с чем заказчик влепил ему две звезды и написал гадкий отзыв! Сюда он приехал с большим опозданием. И ждал у ворот, чуть дыша. Судя по подступам, «крепость» была не из бедных. Шлагбаум на въезде давал осознать всю широту человеческих душ.

«Уволят, стопудово уволят», — повторял про себя. И прикидывал, куда податься. Отец сказал, что больше не даст ни копейки. Двадцать два года, должен жить сам. А ему даже девушку некуда привести! Так бы встречался хоть с кем-нибудь…

Аппарат зашипел и пропел женским голосом:

— Кто там?

Павлик откашлялся, сделал грудь колесом:

— Служба доставки!

— Я ничё ни заказывала, — нагловато ответила женщина.

«Снова какая-то сука», — подумалось Павлу. Одна такая сегодня уже объясняла ему, что доставщик — это низшая ступень иерархии, навроде червя.

— Ку-пцова Эльвира? — прочитал он в анкете. И тут же подумал:

«Эльвира — красивое имя». И букет, что стоял у его ног, тоже был очень красивым. В нём было несчитано роз! Вот же кто-то готов раскошелиться. И