Сборник романтических новелл - Мари Соль

К этому дню Эльвира готовилась особенно тщательно. Закупила продуктов, приготовила ужин сама. Всё, как было у них вместе с Эдиком. Муж всегда пропадал на работе. Он был — большой бизнесмен! Но раз в месяц, как минимум, они устраивали совместные ужины дома, или ходили вдвоём в ресторан. Если дома, то Эльвира, надев на себя фартук, и ничего кроме, притворялась «отчаянной домохозяйкой». А после смотрела, как муж поглощает еду и блаженно стонет:

— Мммм, — восхищался он всем, даже огурцом, который Эльвира порезала.

— Ты мне льстишь, Эдичка, — садилась она к нему на колени, вместо десерта, всегда предлагая себя…

Их познакомил отец Эльвиры. Очевидно, хотел передать дочь «в хорошие руки»? Сам он вскоре скончался от рака. А мама была абсолютно не приспособлена к жизни. Да и денег у них не хватило бы даже на то, чтобы сделать поминки. Отец был банкротом, когда умирал! Об этом сказал им обеим нотариус. В связи с чем жизнь Эльвиры была решена.

Эля пошла замуж за Эдуарда, который был лишь немного помладше отца. И являлся его конкурентом, купившим компанию вместе с долгами. Купившим, в придачу, и дочь! А точнее, её он получил в нагрузку к бизнесу. Но никогда не роптал.

— Моя награда, — так он её называл. И, понимая, что разница в возрасте очень большая, давал Эле всё, о чём она даже мечтать не могла.

На карточке Эли всегда были деньги, правда отчётность по ним отправлялась к нему на баланс. Шкаф её, полный нарядов, содержал в себе исключительно бренды. Правда, надевала она эти платья, выходя с мужем в свет. Её машина всегда вызывала волну завистливых взглядов. И даже подруги, коими были жены друзей её мужа, вздыхали завистливо:

— Тоже такую хочу.

Он ни в чём не отказывал Эле. Лишь только в одном. Запрещал изменять! Вполне логичная просьба от мужа. Но Эля была слишком юной и слишком красивой. И мужчины всегда принимали её красоту на свой счёт.

— Эдичка, я всего-то ему улыбнулась! Ну, что тут такого? Не могу же я букой ходить? — говорила она в оправдание, когда после очередного благотворительного вечера, возвращалась с супругом домой.

А Эльвира и в мыслях не собиралась ему изменять. А зачем? Да, она не любила Эдичку так, как об этом пишут в любовных романах. Когда земля из-под ног ускользает и колени дрожат от нетерпения.

— Всё это блажь, — говорила ей мама, — Страсть только портит союз!

А союз у них с Эдиком был долгосрочный и взаимовыгодный. Эля, когда он взял её в жёны, была никому не известной моделью. А с ним она стала звездой! Даже обложка любимого Cosmo пополнилась фото Эльвиры в одном из нарядов последней коллекции дома Chanel. Отныне Эльвира была нарасхват, потому и рожать не хотела. Говорила ему:

— Подожди, ещё годик-другой, вот я выйду в утиль, и тогда…

Но года шли, Эдуард постоянно мечтал о наследнике. Ждал, пока Эля насытится жизнью. Потом… один выкидыш, второй, третий. Они перестали пытаться на время. А после… она залетела! Но не от него.

— Вот так, Эдичка, — гладила Эля живот, повторяя себе, что ребёнок от мужа. От мужа, и точка! И муж не узнает о том, кто его настоящий отец…

В этот вечер у них могла быть годовщина. И Эля готовила, как никогда. Из себя выходила, стараясь его впечатлить! Ничего, что одна. Ничего, что супруга не будет на празднике жизни. И, зная об этом, Эльвира поставила фото на стол. Туда, где он обычно сидел. Теперь на неё с фотографии смотрели глаза Эдуарда, такого, каким она знала его ещё на заре отношений.

— Ну, как тебе паста? По-моему, вкусно! Скажи? — посмотрела на мужа.

Фотоснимок молчал. Улыбался.

— За нас! — подняла она винный бокал, пригубила.

План был таков, чтобы выпить бутылку вина за столом, а вторую — уже лёжа в ванной. Да, конечно, на полный желудок купаться нельзя. Но разве кто-нибудь думает о запретах перед тем, как покончить с собой?

Эльвира готовилась тщательно. Она прочитала, как надо. Извлекла из коробочки мужнины лезвия. Те, которые он берёг на замену в станок. Эдуард всегда брился тщательно! Однажды её попросил подровнять ему контур щетины на скулах. А Эльвира порезалась. От вида собственной крови её замутило.

— Ну, Элечка, детка, ты что? — ухватив за запястье, он поднёс её пальчик к губам. На губе у него оставалась кровавая капелька.

— Как ты бреешься ими? Они же ужасно острые! — возмутилась она, посмотрев на станок.

— Я помню времена, когда брились ножом для бритья. Вот это было опасно, а это…, - он взял свою бритву, промыл и провёл по лицу, — Вот тааак!

— Вино неплохое, — сказала Эльвира, повернув бутылку этикеткой к себе, — Производство Италии, между прочим. Не халам-балам!

Эдик всё также молчал, глядя с фото.

— Знаю, скажешь, зря деньги потратила? Ведь всё равно же умру? — она отпила пару крупных глотков, — Я решила себя перед смертью побаловать.

Это было вполне справедливо. Если учесть, что даже в тюрьме арестанту дают потрапезничать перед тем, как его усадить на электрический стул. А Эльвира сама приговорила себя к смертной казни! «Уйти, невозможно остаться», — запятая была установлена и не подлежала переносу.

Дом у них был фешенебельный, очень красивый. Одна только ванная комната чего стоила! На втором этаже, с панорамными окнами в целую стену. С огромной, стоящей посередине, старинной ванной на литых металлических ножках. Другие мечтать не могли о таком! А она здесь жила. В последние несколько лет, в одиночку. Мама ушла на тот свет, вслед за мужем. А ребёнка она потеряла потом, когда всё завертелось, как страшный, бессмысленный сон…

— Так, пока я ещё не пьяна, нужно всё подготовить! — сказала Эльвира.

Перво-наперво, она пустила воду, капнула несколько капель эфирного масла и пену для ванн. На тумбе ждали своего судьбоносного часа те самые лезвия. Эльвира поставила рядом бутылку вина и бокал. А затем облачилась в эффектное боди. Закрытое, чтобы те, кто её обнаружат, не сразу увидели голой звезду.

Некогда стройное тело Эльвиры, теперь представляло собой совершенно не то, что когда-то сияло с обложек. Она располнела. Не сильно! Но достаточно, чтобы уже не сниматься в рекламе, стыдиться своих выпирающих форм.

— Что, любимый! Посмотришь, как я буду плавать? — принеся фотографию мужа из столовой, она поставила рядом, на столик, заставляя смотреть.

Бывало, что он возвращался с работы, Эльвира лежала, вся в мыльной пене. Как Афродита. А он дожидался, пока она выйдет, и брал её свежую, влажную…

«О,