Греховные игры - Кристин Буони

вечер… у меня с утра болел живот, так что я была полностью трезвая. Единственное, что я выпила — стакан лимонада. Из запечатанной бутылки. Я сама её открыла. Там точно ничего не было.

— Пока не появился Хадсон, — мрачно закончила за меня Эйприл. Её лицо уже пылало от гнева.

Я кивнула и сделала паузу, чтобы прочистить забитое горло. — Да. Через некоторое время я начала чувствовать себя странно. Очень, очень странно. Потом несколько минут моей жизни просто исчезли. Понятия не имею, что произошло за эти минуты. Но когда я открыла глаза, я лежала в кровати, а Хадсон был на мне. Он пытался снять с меня джинсы, и у него был такой взгляд. Холодный, мертвый взгляд. Как у акулы.

— Какой кусок дерьма, — пробормотал Зак.

— Хотя меня, очевидно, чем-то накачали, я думаю, он не дал мне достаточно, потому что я все еще могла думать и двигаться. Достаточно, чтобы осознать, что происходит, и защитить себя.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты ударила его прямо в член, — сказала Эйприл, раздувая ноздри.

— Близко. Я ударила его коленом по яйцам, чтобы оттащить от себя. Очень сильно. Пока он катался по полу и плакал от боли, я выскочила из спальни и вернулась в главную комнату для вечеринок. Затем я схватила первую попавшуюся связку ключей и выбежала на улицу. Я щелкала брелоком, пока не открылась машина... и я ее забрала. Я знаю, что угонять машину нехорошо, но я не могла здраво мыслить.

— Конечно, нет, — сказала Брук. — Ты, должно быть, была в ужасе.

— Была, — кивнула я. — И я была совсем не в себе… потому что Хадсон подсыпал мне что-то в лимонад. Каждый раз, когда я вспоминаю ту ночь, мне кажется, что это был не сон — кошмар. Потому что именно так я себя чувствовала, будто проваливаюсь во что-то липкое и туманное, где не могу думать, не могу двигаться нормально.

— Звучит как настоящий кошмар, — сказала Эйприл.

— Это он и был, — я сжала зубы. — Из-за наркотиков, которые он мне подсыпал, я не могла нормально вести машину. Я съехала с дороги, всего в нескольких милях от дома, и врезалась в припаркованную машину.

— Машину Маверика? — уточнила Брук.

— Да. К счастью, его не было внутри. Никого не было. Мне дико повезло. Я влетела в нее с такой силой, что всё искорёжило. Если бы там сидел кто-то… — я сглотнула. — Он мог бы не выжить.

— Значит, тебе тоже повезло, что ты жива, — прошептала Брук и сжала мою руку.

— Наверное, — я всхлипнула, вытирая лицо. — После этого всё покатилось под откос. Меня обвинили во всём — и это неудивительно. Я была под наркотой. Я угнала машину. Я могла убить кого-то. Меня заклеймили, как преступницу.

— Но ты не виновата! — Эйприл вспыхнула. — Ты ни в чём не виновата, Кэри!

Я пожала плечами.

— Я пыталась это объяснить. Назвала имя Хадсона. Сказала, что он меня накачал и пытался напасть. Но мне никто не поверил.

— Ты серьёзно?.. — брови Эйприл сошлись.

— Абсолютно. Полицейские допросили его — потому что обязаны были. Но это была просто формальность. Он сказал, что впервые слышит моё имя. Утверждал, что даже не видел меня на вечеринке. А его друзья всё подтвердили. Более того, они сказали, будто я сама нюхала что-то на вечеринке. Их было много, и они говорили одно и то же. А я была одна. И давайте честно — копы в таких местах, как Вавилон, всегда верят богатеньким детишкам. Они не слушают таких, как я.

— Я верю тебе, Кэри, — тихо, но твёрдо сказала Эйприл. — Сто процентов.

— Я тоже, — сказала Брук.

— И я, — добавил Зак. — Хадсон — мерзкий ублюдок. И, может, я сам богат, что делает меня привилегированным ублюдком по умолчанию, но я хотя бы вижу, как всё прогнило. Кумовство, прикрытие, двойные стандарты — это всюду.

— Спасибо, — я посмотрела на них и выдохнула. — Спасибо вам. Это действительно многое для меня значит. Потому что… мои родители мне не поверили. Мама сказала, что я пошла по стопам отца. А отец... просто засмеялся и назвал меня "щепкой от старого пня". Микайла тоже не поверила. Мы больше не общаемся. Честно говоря, когда я приехала сюда, у меня не было ни одного друга.

Глаза Брук наполнились сочувствием.

— Это ужасно…

— Да, — выдавила я. — Всё стало только хуже. Хадсон, конечно, воспользовался адвокатом семьи, и если бы дело дошло до суда, я бы точно получила срок. Но потом в дело вмешался фонд Babylon Foundation. Они решили, что я заслуживаю шанс. Шанс на реабилитацию.

— Хотя ты ничего плохого и не сделала, — бросила Эйприл, закатив глаза. — Всё, что ты сделала — это попыталась сбежать от ублюдка.

— Я думаю, они просто не знали всей правды. Им нужен был кандидат для проекта по восстановлению справедливости. Увидели трудного подростка — и решили спасти. Не могу злиться на них за это.

— Пожалуй, нет, — задумчиво произнёс Зак. Потом взглянул на меня с осторожной серьёзностью: — А что случилось сегодня утром? Что так тебя выбило?

— Я столкнулась с Хадсоном, и он… — я запнулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный ком. — Он угрожал мне. Не прямо, конечно, но это… ощущалось. Он ясно дал понять, что мне лучше держать рот на замке.

— Или он сам бы его тебе закрыл? — хмуро уточнила Эйприл.

— Он этого не говорил… — я покачала головой, — но это чувствовалось. Знаете, хотя тогда мне никто не поверил, я думаю, он боится, что со временем люди всё-таки начнут слушать. Начнут замечать. Потому что сегодняшнее утро — это не просто слова.

Я быстро рассказала друзьям о чучеле. О том окровавленном ужасе, который кто-то подвесил над моей кроватью вчера днём. Когда я закончила, все трое смотрели на меня с одинаковым выражением ужаса и шока.

— Господи… — прошептала Эйприл. — Это… Это уже какое-то безумие.

— Мне страшно, — выдохнула я, голос дрожал, как и руки. — Правда страшно. Я думаю, он что-то планирует. Что-то реальное. Он хочет избавиться от меня, стереть с лица земли, лишь бы никто не узнал, какой он на самом деле. Всё ради своей долбаной репутации.

— Мы этого не допустим, — сказал Зак. Его голос был жёстким, плечи расправлены, а глаза полны решимости.

— А если он нападёт и на вас? — я едва слышно задала этот вопрос, потому что сама мысль была ужасной. — Только потому, что вы на моей стороне…

— Мне плевать, — отрезал он. — Хадсон Кэллоуэй может быть опасным, но он не гений. Он просто урод, которому