Реверс - Кейт Стюарт

шансов на любовь. Но ты не всегда выбираешь, какая из них заберет лучшее в тебе, а какая — худшее. По крайней мере сначала. Со временем я пришла именно к такому выводу. Наивное сердце страдает сильнее всего, а зрелое делает более взвешенные выборы. Частично это приходит с возрастом, но в большей степени — с тем, сколько ударов сердце способно выдержать, прежде чем поумнеть.

Она делает паузу.

— Я знала о Стелле. Знала всегда.

И снова проводит щеткой по густой гриве Перси.

— Он рассказал мне их историю вскоре после нашего знакомства.

Мое проклятое любопытство, за которое я заплатила слишком высокую цену, заставляет меня молчать.

— Я была столь же откровенна со своей историей, — продолжает она. — Это стало нашей первой точкой соприкосновения и общей почвой. Физически мы не могли оторваться друг от друга, но именно потому, что были такими уязвимыми и прямолинейными друг с другом, мы сошлись в самых честных версиях самих себя. По правде говоря, никого из нас не волновало, оттолкнет ли другого самая грубая и прямая сторона нашей личности. Но то, что между нами возникло при первой встрече, было слишком трудно игнорировать, пусть это и было во многом продиктовано желанием и давало чувство утешения.

Она делает короткую паузу.

— До тех пор, пока этого не стало недостаточно. Когда динамика изменилась, это напугало нас обоих. Его — сильнее. Я не думаю, что он ожидал влюбиться в меня. И не уверена, что я сама тогда хотела его любить. Мы оба держались столько, сколько могли. Я видела, что твой отец начинал нервничать, потому что понимал, что увлекается, а он был обожжен так же сильно, как и я.

Она качает головой, воспоминания ясно отражаются в ее глазах, и мягкая улыбка касается губ.

— В конце концов я признала, что безумно влюблена в него. Но правда в том, что он влюбился в меня первым. И когда мы сдались и соединились полностью, сердцами и телами, так же, как при первой встрече, это было самым прекрасным, что я когда-либо испытывала.

Она сглатывает, и я чувствую, как от нее исходит дрожащая волна гнева.

— Я шла к алтарю навстречу твоему отцу без малейшего сомнения. С зрелым сердцем, всё еще способным вспыхнуть. И я ни разу не испытывала неприязни к Стелле или к ее месту в его жизни.

Она поворачивается ко мне, глаза наполняются слезами.

— По крайней мере, не до прошлой ночи.

— Мама, я хотела тебе сказать…

— Нет, не хотела, — резко обрывает она. — Мне понадобилась всего пара минут, чтобы понять, почему ты задаешь так много вопросов о том, как мы с твоим отцом сошлись, о сроках… а потом до меня дошло.

Я вижу полное опустошение на ее лице, и голос начинает дрожать.

— До меня дошло, что моя собственная дочь усомнилась в подлинности моего двадцатитрехлетнего брака и сочла его таким фарсом, что пошла искать ответы у кого угодно, только не у меня.

— М-мам, мне так жаль. Я знаю, что папа тебя любит. Я просто…

— У тебя был шанс, — перебивает она и резко вытирает лицо рукавом футболки. — Мне нужно было знать, — продолжает она. — Поэтому я пошла к твоему столу и нашла папку с их перепиской.

Она прикусывает губу, слезы свободно катятся по щекам, брови сходятся.

— Я могу только представить, насколько они тебя вдохновили и насколько скучными мы, должно быть, казались тебе все эти годы. Я почувствовала между ними всё. Точно так же, как и ты. Я почувствовала, как сильно он хотел ее. Как любил. Я почувствовала и его боль тоже.

Она качает головой, слезы собираются и задерживаются на подбородке.

— Это что-то во мне изменило. Я даже не могу толком объяснить, что именно. Наверное, поэтому и ты не смогла. Поэтому ты не пришла ко мне.

Она поворачивается ко мне лицом, и пустота в ее взгляде разрывает меня на части.

— И теперь, милая, думаю, я знаю вопрос, который ты так и не решилась мне задать. Чувствовала ли я когда-нибудь, что твой отец просто выбрал меня из удобства. Нет. Никогда. Но если ты — человек, который каждый день видел наш брак изнутри, — в этом усомнилась, то как я теперь должна быть уверена?

— Эдди, господи боже, нет, — хрипло выдыхает отец, когда мы обе оборачиваемся и видим его в дверях конюшни.

Щетка с глухим стуком падает на пол стойла. Лицо матери искажается от горя, и она закрывает лицо руками. Отец в несколько шагов оказывается рядом и притягивает ее к себе. Мама на мгновение зарывается лицом ему в грудь и плачет, а он гладит ее по волосам, шепча ей на ухо.

— Нет, детка, нет. Черт возьми, нет. Почему ты мне не сказала?

Она резко вырывается из его объятий.

— Просто… дай мне, минуту, Нейт!

Ее крик эхом разносится по конюшне, и она выходит наружу.

— Блядь! — кричит отец, заставляя меня вздрогнуть, и проводит руками по волосам.

Несколько мучительных секунд он смотрит ей вслед, совершенно потерянный, а я прижимаю ладонь к груди.

Этого не происходит. Этого просто, черт побери, не может происходить.

— Я… п…

— Иди, — говорит он безжизненным голосом, всё еще глядя ей вслед. — Иди домой, Натали.

Глава 53

Meet Me Half Way

Kenny Loggins

Истон

Пройдя мимо входной двери, я следую за отцом через гостиную и по коридору к главной спальне. Он заходит первым, открывает дверь и жестом зовет меня за собой. Я вхожу следом в просторную комнату, а он направляется к большому креслу у эркерного окна.

Мама лежит на боку, опираясь головой о подлокотник, и пустым взглядом смотрит на густые деревья вдоль нашего заднего двора.

Отец опускается перед ней на колени и мягко касается губами макушки.

— Привет, детка, — тихо говорит он и отстраняется.

В ответ она продолжает смотреть сквозь него, не реагируя.

— Он дома, — говорит отец, и мутный взгляд мамы наконец медленно смещается в мою сторону.

Отец тяжело вздыхает, поднимается и подходит к туалетному столику. Он достает оттуда флакон с таблетками и вытряхивает одну себе на ладонь, но мама качает головой, отказываясь.

— Детка, пожалуйста. Ради меня, — просит он.

У меня скручивает живот, и в этот момент его злость на меня вдруг кажется пугающе оправданной. Это ощущается как удар под дых.

— Мне это не нужно, — говорит она, приподнимаясь, чтобы сесть. — Я в порядке.

Отец снова вздыхает и беспомощно смотрит на нее, и это чувство вины