Реверс - Кейт Стюарт

звонки мужа, связано с тем, что он хочет, чтобы я боролась. Это та борьба, на которую я согласилась. Та, которую я намерена довести до конца. И всё же это борьба, которую у меня словно отняли в тот момент, когда я увидела пугающую разницу между тем, каким я представляла столкновение с последствиями, и той войной, в которую, боюсь, всё это превратится. В той вилле это стало ясно нам обоим.

Наши отцы ненавидят друг друга.

Возможно, настолько, что наша любовь больше никогда не будет иметь для них значения. Но что бы ни ждало нас впереди, Истон того стоит. Мы того стоим. Я просто не хочу, чтобы он знал, насколько сильно меня это потрясло и что, сам того не понимая, он нарушил обещания, которые не имел права давать.

Любовь к нему и наш брак стоили мне всего того, чего, как он уверял, я не потеряю. Моих отношений с отцом и матерью. Моего места в газете. И, возможно, всего будущего в Speak. Теперь остается лишь один вопрос — насколько необратим весь этот ущерб. Ущерб, за который я отказываюсь винить его.

Телефон снова вибрирует от входящего звонка ИК, и мелодия мгновенно возвращает меня в то красивое место и время, когда я услышала ее впервые, пробуждая во мне крохи силы. Кроме смены рингтона, я так и не решилась переименовать его контакт во что-то более личное, чтобы обозначить, кем он является для меня на самом деле и сколько счастья он принес в мою жизнь до того, как его вырвали у меня из рук.

Сжимая телефон в руке, я делаю глубокий, успокаивающий вдох и провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

— Красавица? — выдыхает он, прежде чем я успеваю заговорить первой.

— Я здесь, — тихо отвечаю я.

— Господи. Черт возьми, я так на тебя зол. Как ты могла не отвечать на мои звонки?

— Я писала тебе, — бормочу я. — Просто… просто был тяжелый день. Прости, — я вытираю горящую от слез щеку.

— Ладно. Всё нормально, — он резко выдыхает. — Что происходит?

— Как твоя мама? — тут же спрашиваю я.

— Она в порядке, — отвечает он слишком быстро. Слишком.

— Не ври.

— Я не вру, но «в порядке» — это громко сказано. Когда я уезжал сегодня утром, она была где-то между яростью и опустошением. Это уже лучше, чем было, когда я приехал. Отец со мной не разговаривает.

— У меня так же, — говорю я. — Но как ее здоровье в целом?

— С ней всё хорошо, детка. Я ничуть не приукрашиваю. Инсульта не было, ее просто держали под седативами на всякий случай.

— Боже, Истон. Ты никогда мне об этом не рассказывал.

— Потому что с последнего приступа прошло больше десяти лет. Я не думал… Господи, я правда не думал…

— Мы решили не думать. Молодые, безрассудные и наивные, — напоминаю я.

— Пожалуйста, не пытайся оправдать их вчерашнее поведение. Это было совершенно недопустимо. Расскажи мне, что происходит у тебя.

— Я написала нашему администратору, и она сказала, что Speak сейчас окружен папарацци. Впрочем, этого и стоило ожидать, так что пока я работаю из дома.

— Ладно, это ведь не так уж плохо, да?

— Нет, не так, — лгу я. Мне ненавистно это делать, но, если я расскажу ему всю правду и о последствиях, с которыми столкнулась, у меня есть ощущение, что он тут же примчится ко мне. А вместе с ним вспыхнет его гнев, который сейчас может натворить еще больше проблем. Его следующая реплика только подтверждает мои опасения.

— Приезжай ко мне, Красавица. Поехали со мной в тур хотя бы на несколько дней. Ты можешь работать удаленно откуда угодно. Я прилечу за тобой.

— Истон, нам нужно пройти через это. Встретиться лицом к лицу с ними. Наши родители слишком глубоко вплетены в нашу жизнь.

— Да уж. И теперь я начинаю думать, что это не так уж и хорошо.

— Это огромная часть того, кто мы есть. Мы не можем это изменить. И я не хочу.

— Папа больше не ездит с нами в туры, так что изменения уже происходят, нравится тебе это или нет.

— Мне так жаль.

— А мне нет. Эту пуповину нужно было перерезать ещё черт знает сколько времени назад.

— Это неправда. Он для тебя опора.

— А ты для меня весь мир.

— Ты злишься, — говорю я, зная, что следом придет боль.

— Джоэл помог мне сегодня утром вывезти большую часть моих вещей. Я не собираюсь возвращаться домой в ближайшее время. Да и вообще не собирался. Блядь, я не выношу всего этого.

— Мы только что подставили под удар наши семьи, — шепчу я. — Моя мама… она поняла, что я скрывала и где это искать. Пока папа был в дороге, она поехала в редакцию, залезла в мой компьютер и нашла письма. Она прочитала их все. А когда мы вернулись домой… всё было очень плохо.

Несколько секунд тишины, а потом глухое:

— Вот черт.

— Я так ошибалась, Истон, — мне еле удается сдержать дрожь в голосе. — Она знала о наших родителях, о Стелле, и ни разу не злилась на нее. До тех пор, пока я не втянула ее в их прошлое. Это может разрушить брак моих родителей. Возможно, он уже разрушен.

— Я понимаю, что у них есть право злиться, но с тем, как они реагируют, они виноваты не меньше нас. И что, блядь, нам теперь делать?

— Найти кого-то другого, влюбиться, пожениться и завести детей.

— Это твое решение? — его голос становится колким.

— На моем пальце твое кольцо. — Я поднимаю руку с черным кольцом перед глазами, ощущая его вес и значение. Воспоминание о выражении его лица в тот момент, когда он надел его мне на палец, наполняет меня теплом. — Сейчас оно значит для меня больше, чем в ту секунду, когда ты его надел. Я не могу перестать на него смотреть. Это был самый счастливый момент в моей жизни.

— У нас будут еще такие.

— Я знаю, — изо всех сил пытаюсь справиться с непроизвольной икотой и не могу.

Через секунду он запрашивает FaceTime.

— Истон…

— Ответь, — резко говорит он. — Прямо сейчас. Мне нужно тебя видеть.

Я принимаю вызов, и на экране появляется Истон. Один его вид — словно удар молнии прямо в грудь. Неужели прошло всего чуть больше суток с тех пор, как мы расстались? По ощущениям — целая вечность. Он выглядит таким же разбитым, как и я. Волосы в полном беспорядке, взгляд красных от недосыпа глаз скользит по моему лицу. Его выражение