Академия Высших: студенты - Марта Трапная

Он поднялся, взял лоток с инструментами и обрезками искусственной кожи и вышел. Дверь снова закрылась с тем же мягким вздохом. Сигма нахмурилась. А ведь он прав. Почему их этому не учат? И тут же сердце сжалось от боли: теперь все равно. Теперь ей должно быть все равно, чему и почему их учат или не учат. Сигма прикусила губу. Какая она все же дура! А еще называла Мурасаки придурком! Зачем, зачем она это сказала – «исключайте»? Наверное, надо было впустить в свою память Эвелину, да? И снова волна протеста поднялась изнутри, заливая глаза темнотой. Нет! Ни за что! Да что с ней такое?

Сигма постаралась выровнять дыхание. Вообще, конечно, глупо ждать от больного человека разумных действий. То, что она пришла в сознание, вовсе не означает, что она полностью выздоровела. Наверное, на это и был расчет Эвелины – что Сигма слишком слаба, слишком плохо соображает, чтобы сопротивляться. Достаточно немного надавить и… Сигма покачала головой. Ерунда какая-то. Когда Констанция хотела надавить – она давила и все. В любое время дня и ночи. Даже странно, как Эвелина умудрилась стать куратором.

Дверь снова вздохнула и открылась. Сигма подняла голову. В палату вошла Эвелина и швырнула на постель браслет коммуникатора. Сигма поймала его на лету здоровой рукой и вопросительно посмотрела на Эвелину.

– Зачем вы мне его вернули?

Эвелина сверкнула глазами:

– Потому что я не могу тебя исключить из Академии. Радуйся.

Сигма подбросила браслет в воздух и поймала. Эвелина успела отключить браслет, жаль. Настраивать коммуникатор – долгое дело. Но все равно ей здесь больше нечем заняться, так какая разница? Сигма надела браслет, застегнула и вдруг спохватилась, что не слышала звука, с которым закрывается дверь и повернула голову. Эвелина стояла на месте и никуда не уходила.

– Так вы меня запугивали, что ли? – спросила Сигма у Эвелины.

– Нет, – ответила Эвелина и в ее голосе отчетливо звучала ярость. Она сама сейчас была воплощением ярости: сверкающие глаза, полыхающие краской щеки. – Если ты думаешь, что мне больше нечем заняться, чем бегать туда-сюда с твоим коммуникатором, то глубоко ошибаешься. Декан не подписал приказ о твоем исключении.

– Вот как? – подняла брови Сигма, на мгновение почувствовав прилив тепла к декану. – Неужели такое возможно?

– Представь себе! – рявкнула Эвелина.

– А могу я узнать, почему декан не подписал приказ? – невинно спросила Сигма. Она как будто черпала силы из ярости Эвелины.

– А ты сама как думаешь?

Сигма пожала плечами.

– Может быть, потому что нет причин для отчисления? – аккуратно предположила Сигма. – С успеваемостью у меня нет проблем, официальных правил, о которых мне сообщили, я не нарушала. Какие еще могут быть причины для отчисления?

– Рекомендация куратора об отчислении является достаточным основанием для отчисления, если ты не знала.

– Судя по тому, что я до сих пор не отчислена, – сказала Сигма, – это не совсем так.

– Рекомендация куратора не принимается во внимание в одном-единственном случае, – продолжила Эвелина, будто не слышала слов Сигмы, – если на студента уже есть заказчик.

Сигма смотрела на Эвелину, пытаясь осмыслить услышанное. Есть заказчик?

– Только не делай вид, что ты не понимаешь, – вздохнула Эвелина. – Да, на тебя есть заказчик. Так что отчислить тебя мы можем только из-за неуспеваемости. И то, только в том случае, когда предоставим заказчику убедительные подтверждения, что мы сделали все возможное, чтобы улучшить твою успеваемость.

– И… кто мой будущий работодатель? – тихо спросила Сигма.

– Понятия не имею. Спросишь декана, когда его увидишь.

– А он придет? – оживилась Сигма. – Снять те воспоминания, которые вам нужны?

Эвелина поморщилась.

– Забудь о них. Забудь о нашем разговоре.

Сигма помахала рукой с повязкой.

– Кое-что мне не дает забыть об этом, знаете ли.

– Заживет, даже шрама не будет.

– Ладно, – кротко согласилась Сигма.

Эвелина посмотрела на нее долгим взглядом, смысла которого Сигма не поняла, а потом развернулась и вышла.

Сигма задумчиво смотрела в закрывшуюся дверь, но не видела ни панелей, ни стен, ничего. Она думала о том, что только что узнала. Значит, Эвелина не хочет, чтобы декан знал о том, что она что-то хотела найти в ее памяти – это раз. И кто-то уже заказал ее, Сигму, – это два. Может быть, вдруг поежилась Сигма, Констанция поэтому и не подала документы Сигмы на отчисление, что заказчик был уже тогда? И Констанция должна была… как там сказала Эвелина? – сделать все возможное для повышения ее успеваемости? Но кому она могла понадобиться? Впрочем, какая разница? Придет время и она все узнает. Сигма улыбнулась. Это хорошие новости. Очень хорошие новости.

Глава 28. Мурасаки гуляет в парке

Студенческий городок словно вымер. Пустые улицы, пустой студенческий центр. В столовой – ровные пирамиды герметично закрытых стандартных порций еды, видимо, простерилизованных жестким излучением до полного распада вкусовых молекул. Учебные корпуса Академии закрыты, библиотеки закрыты. Даже Академический парк казался пустым.

Мурасаки с изумлением брел по знакомым дорожкам. Куда все делись? Ему встретилась всего одна хмурая девочка-подросток, торопливо бегущая в сторону выхода, и пожилой мужчина, сидящий на скамейке со стаканом горячего напитка. Обычно здесь было больше людей даже в непогоду. Куда все делись?

Мурасаки остановился и осмотрелся. Может, он настолько ушел в себя после болезни, что не замечает очевидного? Может быть, сейчас мороз, град, ужасный ветер, все такое? Но нет. Небо было обычным сереньким небом с плевками желтоватых туч. Через несколько часов такие растворятся без следа, даже снега после себя не оставят. Ветер… не холоднее, чем обычно в начале зимы. Мурасаки потрогал щеку. Теплая парка не давала почувствовать холод, но щеки были холодными. Не ледяными, просто холодными.

Мурасаки пожал плечами и побрел дальше. Возвращаться в свой коттедже не хотелось. Учеба еще не началась и неизвестно, когда начнется. Коммуникатор вел себя так тихо, что иногда Мурасаки боялся, что он сломался. Но нет, браслет исправно работал, просто почти все контакты были неактивны. А тех, кто появился в активных, он не знал или