Общество психов - Кэролайн Пекхам

Через открытую дверь быстро раздались три выстрела подряд, звук которых приглушил глушитель, хотя звук, с которым пули врезались в деревянные панели напротив двери никоим образом не был подавлен.

Я вытащил нож из-за пояса, швырнул его в дверной проем, не рискуя заглянуть в комнату, и ухмыльнулся, услышав ругань, после чего выстрелы прекратились.

— Значит, ты знал, что я приду? — весело крикнул я, чувствуя запах крови и пороха в воздухе, заставивший мой пульс участиться.

— Если честно, парень, я надеялся на оба исхода, — раздался в ответ голос моего отца.

Я шире распахнул дверь, чтобы взглянуть на него, и обнаружил, что он сидит, откинувшись на спинку кресла, из его левого плеча торчал мой нож, а пистолет упал на стол между нами.

— Держи руки так, чтобы я их видел, — сказал я, повелительно дернув подбородком, хотя и не сделал ни малейшего движения, чтобы направить на него оружие.

Мой отец подчинился, положив руки плашмя на стол, а стон боли подтвердил, что из-за клинка это далось ему нелегко.

Я вошел в комнату, поднял упавший пистолет и с интересом осмотрел его, прежде чем бросить его в дальний угол комнаты. Я сел напротив мужчины, который заявил права на мою жизнь задолго до моего рождения, гадая, что он думает о созданном им человеке теперь, когда настал его час.

— Я всегда знал, что это будешь ты, — сказал он, закашлявшись от смеха, из-за которого из ножевой раны потекла кровь, а черты его лица исказила гримаса.

— Не могу сказать того же о себе, — ответил я, наклонившись через стол и взявшись за нож. Я встретил холодный взгляд отца, когда взялся за рукоять, и улыбнулся, грубо выдергивая клинок.

Лиам выругался, ударив кулаком по столу, прежде чем обратно откинуться на спинку кресла и посмотреть на рану, которая теперь обильно кровоточила, окрашивая его белую рубашку в ярко-красный цвет его собственной крови.

— Это всегда было только вопросом времени, — пробормотал Лиам, и его пальцы потянулись к пачке сигарет, а я кивнул в ответ на его вопросительный взгляд, позволяя ему взять сигарету и зажать ее между губами.

Его левая рука задрожала, когда он попытался поднять зажигалку, травма, которую я ему нанес, явно усложнила ему жизнь. Я выхватил ее у него из пальцев, помогая ему закурить, как хороший сын, а затем взял сигарету и для себя, присоединившись к нему в этой пагубной привычке.

Я откинулся на спинку кресла, глубоко затянувшись, и вспышка огонька на ее конце успокоила меня, как должна успокаивать рука отца на плече: поддерживающая, любящая, добрая, все то, чем не мог похвастаться мой настоящий отец.

— Итак, — сказал я, гадая, удостоит ли он меня прощальными словами.

Лиам оглядел меня с головы до ног, и его глаза вспыхнули гордостью, пока он рассматривал меня, но все же какая-то жалкая частичка меня наслаждалась этим, ей нравилось, что я наконец оправдал его ожидания, хотя мне было плевать на его мнение. Хотя я ненавидел его всем своим существом. Хотя я был здесь, чтобы увидеть его конец.

— Она тебе подходит, — сказал он, удивив меня. — Эта маленькая бестия, на которой ты женился.

— Правда? — Спросил я, гадая, с чего он мог так решить.

— Я приходил, когда ты был в больнице, — продолжил он, переместив сигарету в угол губ, снова затянувшись и оставив ее там. — Видел, как она молилась Дьяволу, чтобы он вернул тебя живым и здоровым из того места, где он тебя запер. Ты был под кайфом от обезболивающих и ждал результатов обследований, но я видел, как ты улыбался ей. Тогда я и понял, что ты придешь за мной.

— Ты серьезно думал, что я не догадаюсь? — Спросил я.

Лиам пожал плечами, словно это не имело особого значения.

— Сделка с русскими была выгодна для бизнеса. Они не собирались выполнять свою часть без свадьбы, а предложить я мог только тебя. Им не нужен был внук или кто-то слишком далекий от власти. Если бы ты просто выполнил свой долг, ты мог бы получить все, парень.

— Я никогда не был человеком долга, — напомнил я ему, и он снова закашлялся от смеха, что вызвало новое и более обильное кровотечение из раны, убеждая меня, что я, должно быть, попал во что-то важное.

— Ты был создан для действий, — согласился Лиам, и в его голосе прозвучала почти нежность по поводу этого факта. — И эта черта сильно недооценивается в нашем бизнесе. Твои братья и сестры не обладают таким же безжалостным умением принимать мгновенные решения и доводить их до конца. Ты бескомпромиссно целеустремлен. Ты не оставляешь места сожалениям…

— У меня полно сожалений, старик, — прорычал я, но он покачал головой.

— Одно у тебя точно есть. Милое маленькое сожаление, которое никогда не должно было связаться с такими, как ты. Но ты извлек урок из этой ошибки. Ава сделала тебя сильнее, хотел бы ты изменить ее судьбу или нет. Она лишила тебя мягкости. Заставила отказаться от красивых фантазий и нелепых идеалов о добре и зле.

Я выдохнул облако дыма и вынул сигарету изо рта, позволяя ей повиснуть между пальцами, пока обдумывал его слова.

— Ты ведь не жалеешь о Бруклин, правда? — надавил он, заставив меня напрячься от того, что он осмелился произнести ее имя.

— Нет, — прорычал я. — Но у меня такое чувство, что ты сожалеешь.

Лиам снова закашлялся от смеха, на этот раз наклонившись вперед в своем кресле, пытаясь не упасть в обморок от потери крови, прежде чем ему удалось снова сесть прямо.

— Оказывается, она была последним, что тебе было нужно, — сказал он, когда к нему вернулись силы для разговора. — Я ждал, когда у кого-нибудь из вас отрастут яйца, чтобы закончить это так, как это должно было закончиться. Я всегда знал, что ты единственный, кто способен это сделать.

— Ты хотел, чтобы один из твоих собственных детей убил тебя? — Удивленно спросил я, но его слова были ясным напоминанием о том, от кого я унаследовал свое безумие.

— Да, хотел. Настоящий О'Брайен не будет ждать, пока ему все подадут на блюдечке с голубой каемочкой. Человек, обладающий смелостью и амбициями, чтобы взять то, что ему принадлежит, всегда будет достойным этого. Скажи мне, что ты будешь делать с моей короной теперь, когда она твоя?

— Я планировал заставить остальных управлять всем с минимальным участием с моей стороны, вмешиваясь только тогда, когда нужно будет убить кого-то, кто налажает. Я полагаю, что смогу наслаждаться тем фактом, что властвую над всеми