Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Мы мчимся в Сент-Кармен, высекая брызги из луж и поднимая тучи грязи. Я рад, что по пути нам не попадаются копы. Они, скорее всего, заняты ликвидацией последствий шторма, хотя, с другой стороны, коп нам сейчас совсем не помешал бы.

Вылетев на главную улицу, мы на полной скорости залетаем на школьную парковку и тормозим прямо у машины Барнса. Завизжав тормозами, мы с Далласом одновременно выскакиваем наружу. Я резко оглядываюсь и замечаю серебристый автомобиль отца, припаркованный вдоль ограды.

Мы распахиваем боковую дверь и, не спуская глаз с коридоров, на пределе возможностей бежим к его кабинету.

Ворвавшись в класс, мы видим горящий свет, но Анны-Кэтрин внутри нет. Мы обыскиваем каждый угол, каждый закуток, я даже отдергиваю кресло Далласа. Но под столом ее нет.

Он поднимает с подоконника ее рюкзак. Под ним лежит ее телефон.

Из моих легких будто выбивает весь воздух. Мне хочется рвать и метать, но терять время нельзя.

— Рассредоточимся, — говорю я ему, направляясь к двери.

Он бросается за мной:

— Черта с два.

Я разворачиваюсь, притягиваю его к себе и впиваюсь в его губы быстрым поцелуем. Машина отца все еще здесь, а значит, и она здесь.

— Он будет держаться подальше от мест с камерами, — шепчу я. — Проверь их. Она могла догадаться спрятаться именно там.

Спортзал, столовая, административные кабинеты…

— А я проверю те, где камер нет, — добавляю я.

Я вырываюсь из его хватки — моя футболка на секунду задерживается в его кулаке, — но я уже бегу, устремляясь первым делом к раздевалкам.

Проверяя ряд за рядом, я прочесываю душевые и тренерские, а затем перемахиваю в женскую раздевалку.

Но в обеих пусто. Пробежав через холл, я обыскиваю учительскую, туалеты и проношусь по коридору за коридором, заглядывая во все классы в поисках хоть каких-то признаков жизни.

— Мистер Эймс! — раздается чей-то голос.

Я резко разворачиваюсь и вижу бегущего ко мне Барнса.

— Ты нашел ее? — выдыхаю я.

— Нет, — качает он головой. — Я проверил все места, которые не заперты.

Его черные волосы блестят от пота. Должно быть, он умирает от жары в этом костюме. Кондиционеры выключены.

— Иди на улицу, к машине, — я толкаю его в плечо, уже на ходу возобновляя поиски. — Вызывай полицию и набери меня, если увидишь Анну-Кэтрин.

Он устремляется к главному выходу, а я взлетаю по лестнице.

Я проверил все места, которые не заперты.

Кабинеты администрации.

Я преодолеваю второй пролет и поднимаюсь по узкой лестнице к администрации. Господи, пусть он будет один. Если ему помогают Джером, Майло или Винсент…

Мы с Далласом можем не выбраться отсюда живыми.

Впереди появляются двери. Я сбавляю ход и сгребаю со стола мисс Кальдерон нож для вскрытия писем. Сую его за пояс сзади.

Я забыл ключи, но когда я дергаю за ручку, дверь поддается.

Все внутри сжимается. Они здесь.

Толкнув дверь, я вхожу. Мой отец стоит возле книжных шкафов, и я слышу тихое пение еще до того, как замечаю ее. Мой взгляд стремительно падает на Анну-Кэтрин, сжавшуюся в комок между диваном и другим стеллажом. Она подтянула колени к груди, прячась в темноте, и ее тихий голос дрожит от слез.

— Анна-Кэтрин? — зову я.

Она выползает из своего укрытия. В ее глазах застыл дикий страх, но в них теплится робкая надежда на то, что я пришел ее спасти. Одна подтяжка на ее одежде порвана, из уголка губы сочится струйка крови.

Ярость закипает у меня в жилах. Отец за всю жизнь ударил меня от силы пару раз. Я никогда не считал его особо жестоким — по крайней мере, физически. Должно быть, у нее случилась паническая атака, когда она его увидела.

Я делаю осторожный шаг вперед:

— Иди найди Далласа.

Она поднимается и делает шаг.

— Сидеть! — рычит он на нее.

Она замирает, испуганно переводя взгляд с меня на него и обратно. Я делаю ей знак рукой. У нас дома есть оружие, и я не удивлюсь, если у него с собой ствол.

Анна-Кэтрин садится на самый край дивана, как можно дальше от него, и низко опускает голову.

— А ведь она была хорошей девочкой, — отец выходит из тени на середину комнаты. — Ты рассказала ему, какой ты была раньше? — спрашивает он ее. — Как ты стонала для своего папочки?

Чертов ублюдок. Я бросаю взгляд на нее и вижу, как она сжимается еще сильнее, словно пытаясь исчезнуть.

— Она манипулирует тобой, — чеканит отец суровым тоном. — И тебе пора перестать ей это позволять. Ей нравилось абсолютно все, что я с ней делал. Она не жертва.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют.

— Она была ребенком, который никогда в жизни не видел мужского внимания! — рявкаю я ему прямо в лицо. — Ты совратил ее!

Ей было всего пятнадцать, когда он начал!

— И видел бы ты ее в ту ночь, — мурлычет он. — Она была главным украшением программы.

Глаза жжет от подступивших слез. Ах ты сукин сын.

Он поворачивается к ней:

— Тебе ведь было весело со всеми теми мужчинами, правда?

Она вцепляется в подлокотник дивана и утыкается в него лбом, пряча лицо:

— Однажды в декабре…

Ее звенящий голосок уносит ее куда-то далеко отсюда. Я стараюсь держать голос ровным, делая вид, будто полностью контролирую ситуацию.

— Анна-Кэтрин, я здесь, — говорю я. — Он просто пытается нас спровоцировать. Не поддавайся.

Качая головой, он делает еще шаг ко мне, пока на заднем плане продолжается ее тихий шепот.

— Я хочу покончить с этим, — объявляет он. — Где оно?

Что он собрался делать? Убить нас?

У моего отца есть лишь одна вещь, о которой он заботится больше, чем о деньгах. Наследие. Я слышал, что у него на стороне есть парочка внебрачных детей, но я — единственный сын, которого он признает официально, а ума