Помощница Его Величества - Дарья Верескова

наложив предварительно ритуал отвода глаз, и вернулась на следующий. Зелье должно было полностью впитаться к моменту разговора, а ритуал ослабнуть настолько, чтобы Его Сиятельство заметил сигары. Во время беседы он стал бы рассеянным, и даже если бы закурил уже после неё, всё равно не смог бы вспомнить детали. Я не знала, что он не курил! Я ни в коем случае не хотела никому навредить, тем более вам, Ваше Величество!

Разрешение тайны смерти графа Арвеллара не удовлетворило никого.

Не было заговора против короля. Не было даже намерения убить графа. Не оказалось безжалостного убийцы — только молодая женщина, совершившая глупость. Только трагическое стечение обстоятельств.

Если бы не влажность и духота — зелье не превратилось бы в яд, вступив в реакцию с компонентами сигары. Если бы Артур Перрин, влюблённый в Эдель Николетту, надлежащим образом исполнял свои обязанности — Ян Арвеллар почувствовал бы подвох. Если бы сигары дошли до настоящего адресата, Его Величества, яд не подействовал бы на него, льва.

Даже если бы… если бы эти сигары поступили в страну легально, не через чёрный рынок, и маги Левардии успели бы изучить их и выдать рекомендации…

Ответ оказался куда проще, чем ожидал кто-либо из нас… Как и говорил Николас Хаул.

— Все посторонние должны покинуть зал Совета, — приказал Его Величество. И прежде всего это касалось меня. Я бросила последний взгляд на Каэлиса, но он даже не смотрел на меня, не отрывая глаз от Зеновии.

Я покинула зал, почему-то ощущая, что король теперь может быть даже более благосклонен к Аделаиде, чем к Зеновии. Аделаида не представляла угрозы для короны и, скорее всего, будет преданна из страха. Если бы она не была аристократкой за такое её могли бы приговорить к смертной казни. Но теперь, вероятнее всего, её отошлют в монастырь…

— Не так далеко, леди Валаре. На допрос, — Эларио де Рокфельт остановил меня, и я тяжело вздохнула, прекрасно зная и без него, что меня так просто не отпустят.

— К лорду Вал Мирросу? Тогда попросите его хотя бы дать мне еды и молока, а не как в прошлый раз.

Мой допрос продолжался много часов — до раннего рассвета, выжимая из меня последние силы. Ни о каком разговоре с Каэлисом не могло быть и речи, он наверняка был слишком занят, так как королевская семья оказалась совершенно не готова к такой правде. Как теперь выглядит вертикаль власти, силы в совете?

Глава 47. Бал в честь будущей королевы

Лорд Вал-Миррос по какой-то причине терпеть меня не мог и отчаянно надеялся, что я действительно покрывала Аделаиду, намеренно скрывая правду как можно дольше. Раз за разом он спрашивал, почему я так долго молчала, и всякий раз, когда я отвечала, что сама даже не узнала, а лишь заподозрила правду сегодня, и немедленно пришла к королю, он неизменно произносил:

— Как удобно.

Так и хотелось ему треснуть.

Он припоминал, что мы с Аделаидой общались в Академии, хоть и не были подругами, и что сблизились уже здесь, на Отборе. Спрашивал, осознаю ли я, какие силы были брошены на поиск убийцы графа, что в столицу вызвали сотни новых гвардейцев, что охрана короля была усилена в десять раз?

Он просто не верил, что всё могло совпасть в один день, и будто пытался убедить меня в этом, пока я, не выдержав, не сорвалась и не напомнила, что это именно я пришла к двери зала Совета, и что всё это время помогала расследованию — и Николасу Хаулу, и Его Высочеству.

Тогда он, наконец, отстал, предварительно записав с моих слов содержание разговора с профессором Роувилем. О личных мнениях профессора я говорить отказалась, заявив, что если ему так интересно — пусть спросит у самого профессора. К делу это не имеет никакого отношения.

Создавалось впечатление, будто ему платили за то, сколько он продержит меня в допросной.

Позже мне удалось поспать несколько часов, но с утра на меня всё равно смотрела бледная девица, похожая на умертвие. А снаружи уже ждал посыльный — с крохотной посылкой.

Внутри лежала одна тонкая склянка крови, и… больше ничего. Записки, на которую я надеялась, не оказалось. Тогда я окончательно приняла, что разговора с Каэлисом не будет. Но он всё же передал эту склянку — чтобы я быстрее восстановилась.

Сожаление о несостоявшемся разговоре ощущалось глухо, потому что все эмоции словно закончились там, на суде, в зале Совета.

— Леди Валаре! — в дверь громко постучали во второй раз, как раз когда я думала, что пора бы найти матушку и кузин, и начинать готовиться к балу. — Вас вызывает лорд Крамберг.

Неужели?..

— Он что-нибудь передал? — спросила я, уже догадываясь об ответе.

— Д… да, — куда тише пробормотал посыльный. — Леди Монтрас ещё не вернулась…

Бедная Кора — две ночи в образе обезумевшей тигрицы в лесу. Куда только смотрели организаторы.

* * *

Рядом с лесом, там, где позавчера проходило испытание, собралось множество гвардейцев, а также вся семья Монтрас, включая неожиданно плачущую ледяную графиню. Граф же, напротив, казался жёстким, непримиримым и даже немного деспотичным.

— Вы! — леди Монтрас, увидев меня, рванула вперёд, но остановилась в нескольких шагах, поняв, что отступать я не собираюсь. Напротив, я сузила глаза, наблюдая за женщиной, привыкшей ощущать себя победительницей. — Это из-за вас! С тех пор, как вы попали на Отбор, вы уничтожили репутацию Коры! Другие девушки перестали её поддерживать, и всё это время она не находила себе места!

На самом деле, женщина была сильно расстроена, хотя и пыталась спрятать это за гневом.

— Ваша дочь сама уничтожила свою репутацию среди участниц Отбора. А проблемы со зверем у неё, судя по всему, давно, потому что она не обернулась ещё на самом первом испытании, — ответила я резко, без тени пиетета. Не хотелось тратить время на эти бессмысленные разборки, и, признаться, меня уже начинало утомлять, что все вокруг упорно винили меня в собственных неудачах. — Я здесь добровольно, могу и уйти! Но понимаю, что вы расстроены и сами не отдаёте отчёта в том, что говорите.

А ведь графиня присутствовала при моих извинениях перед Геленой де Рокфельт. Как многое с тех пор изменилось…

— Да как… — судя по всему, она не находила слов и растерянно оглянулась на мужа в поисках поддержки, но тот не отреагировал. Он продолжал смотреть в сторону леса — зло, требовательно.

Я впервые подумала, что он мог быть довольно жёстким отцом для Коры.

— Господин