Помощница Его Величества - Дарья Верескова

* * *

Что случится сегодня с Великой Принцессой Зеновией Николеттой?

Скорее всего, её отошлют в какую-нибудь далёкую крепость, наверняка в очень комфортные условия, в конце концов, она была сестрой короля. Жителям, а также значительной части совета, расскажут, будто бы она переутомилась, и теперь, когда Каэлис вернулся и занял своё место, ей не нужно больше так усердно трудиться.

И, конечно, никто не вспомнит, что она была единственной в семье, кто действительно работал, в то время как остальные предпочли сделать вид, что королевство — не их забота. Возможно, вдовствующая королева Хонора даже сдержит своё обещание и устроит маленький Отбор для красавицы Эдель Николетты, найдя ей подходящего вдовца, раз уж Арвеллар столь некстати погиб.

Ответ, как правило, самый простой.

Николас Хаул всегда утверждал, что убийцей чаще всего становится кто-то из близких — любимый, сосед, конкурент, тот, кто находится рядом. Причиной может стать ревность, измена, страх разоблачения, испорченная репутация, обида или старые страхи.

Тем не менее, несмотря на свою убеждённость в этом, он потратил месяцы на то, чтобы расследовать возможное покушение на Его Величество, потому что у него не было другого выбора. Даже отдалённая вероятность заговора могла обернуться катастрофой.

Профессор Роувиль уже ждал меня в таверне, успев заказать себе обед, и, заметив нас издалека, приветственно махнул рукой.

Но матушка, разглядев заведение, недовольно зацокала языком.

Стражник, с которым мы покинули дворец, остался у входа. Он должен был защищать и нас, и окружающих — от меня, если вдруг обращусь и начну пугать честной народ. Но я уже настолько привыкла, что за участницами Отбора всегда кто-то приглядывает, что почти не замечала его.

— Мио, почему ты встречаешься с профессором здесь?

Таверна располагалась на углу улицы недалеко от академии и пользовалась доброй славой среди студентов и преподавателей. Стены были выложены добротным светлым камнем, а потолочные балки, хоть и потемневшие от воска и времени, отполированы до матового блеска. Полы мягко поскрипывали, но оставались чистыми, вымытыми с травами, и пахли сухим деревом. Внутри царил ровный полумрак, смягчённый медовым светом ламп под латунными колпаками. Лёгкий гул голосов и стук дощечек меню создавали ощущение уюта и живой, вежливой суеты.

— Это место совсем рядом с академией, все постоянно здесь ели, и здесь лучшее жаркое. Я и тебе закажу.

Вообще-то, ещё лучше здесь было пиво, но матушке такие подробности знать не стоило. В этот момент я почувствовала острую, почти зверскую тоску по Финну — тому, кто приучил меня к простой, сытной еде, после которой дворцовые изыски казались отвратительными.

— Я сяду с тобой за один стол!

— Нет, мама, я ненадолго, — я жёстко покачала головой. — Иначе в следующий раз найду профессора и без тебя.

— Почему ты вообще пришла на встречу с ним? Тебя ведь ждут сотни предложений, удачный брак…

— Мама! — всё же мы с матушкой никогда не найдём общего языка в этом плане.

— Леди Валаре! — когда мне удалось усадить матушку, профессор Роувиль вновь поприветствовал меня, встав и с тоской глядя на рагу, которое он ненадолго отложил, желая соблюсти все правила приличия.

— Здравствуйте, профессор. Спасибо, что нашли для меня время. Перед тем как вы начнёте, я сразу хотела бы предупредить…

Я не скрывала от профессора, что могу победить в Отборе, хотя и призналась, что почти не верю в это. Сказала, что пойму, если он решит отказаться от моего участия в следующих испытаниях. Профессор ответил, что давно ожидал подобного, но при этом он был уверен, что победа достанется леди Барбаре ле Гуинн. И несмотря на весь свой контроль, я с трудом сдержала недовольную гримасу.

Что-то Барбары в моей жизни стало слишком много.

Мы долго обсуждали предстоящее исследование, соглашения с домариэльской стороной, теорию, на которой основывался ритуал, и то, что именно будет считаться успешными испытаниями.

— Представители Домариэля чрезвычайно впечатлены нашими студентами и готовы оплатить несколько мест для участия в исследовании. Я правда был рад, когда узнал, что вы могли бы присоединиться. Это долгосрочная работа — на годы вперёд, и хотя формально она считается обучением, я уверен, что с после вас наймут где угодно. Я всегда полагал, что судьба обошлась с вами несправедливо, но ваши успехи в роли ритуалиста Его Высочества доказали мне, что вы готовы… жертвовать собственными удобствами и резервом.

Пожилой мужчина не смог скрыть недовольства: большинство учащихся были аристократами и, разумеется, имели определенные… видения собственного будущего. И определенные представления о том, как тяжело они должны работать. Сам профессор Роувиль происходил из обедневшего рода и уже давно не пользовался титулом лорда, гордясь своим образованием и достижениями куда больше, чем происхождением.

— Вы не возражаете, леди Валаре? — он тоскливо посмотрел на подавальщицу, и я, хмыкнув, кивнула.

В зале стояла лёгкая духота. Даже матушка изящно обмахивалась веером, собирая любующиеся взгляды простого люда, и холодное пиво было здесь предметом всеобщего желания. Даже для меня. Но я, конечно, воздержалась — слишком важным был и этот разговор, и тот, что ожидал меня ночью.

— Спасибо. А теперь выслушайте меня внимательно, прежде чем приходить на собеседование в академию. Если вы не готовы отдавать столько, сколько потребуется, я лучше возьму с собой в Домариэль кого-то слабее вас, но того, кто точно знает, чего хочет.

— Если я приду в Академию, я отдам всю себя этому исследованию и готова буду сносить любые преграды, — жёстко уверила я профессора.

Он сразу предупредил, что команда будет преимущественно мужская и что, если я не готова работать с кровью, делая то, что в Левардии до сих пор считают спорным, мне лучше не приходить вовсе.

— Разве вы должны говорить такое своим будущим студентам? — дерзко улыбнулась я, не сомневаясь, что нам не придётся испытывать ничего незаконного. Это был шанс изменить отношение людей к ритуалам с использованием крови, которых они так боялись, хотя среди них существовало немало по-настоящему полезных.

— Потому я и провожу эту встречу здесь, где каждое слово не прослушивается, — он пожал плечами. — Поверьте, в академии хватает тех, кто боится магии крови и лишает нас веков прогресса, пока мы всё больше отстаём от Ваарга. И эти люди имеют сильную поддержку в Совете.

Я кивнула, хотя, вероятно, не могла до конца понять масштаб его проблем. Но с тем, что мы серьёзно уступаем другим государствам, я, пожалуй, была согласна.

— Если вы проиграете в Отборе, леди Валаре, приходите через десятку к корпусу ритуалистов. Там будут ещё пять соискателей и представители домариэльской стороны, — он сделал