Психо-Стая - Ленор Роузвуд

смотрит на него пустым взглядом, явно не зная, как на это реагировать, а затем переводит глаза на меня. Мне нравится моё имя. Мне нравится, как она его произносит, — показывает он. Я с нежностью прижимаюсь к его плечу.

Пока они продолжают добродушно препираться — Валек, Виски, а теперь и Чума спорят о рейтинге имен на букву «В», — я снова ловлю взгляд Призрака. Он наблюдает за этой сценой с явным удовольствием, его острые зубы поблескивают в свете костра, пока он отправляет в рот кусочки рыбы. Словно почувствовав мой вопрос, он показывает одной рукой: Просто счастлив.

Я тоже, — показываю я в ответ, и слезы наворачиваются на глаза.

После всего, через что мы прошли — через боль, насилие и страх — мы обрели это. Этот миг покоя, семьи, собравшейся у костра за общим ужином.

Какое-то время мы едим в уютной тишине, наслаждаясь едой и компанией друг друга. Пока солнце опускается всё ниже, я не перестаю удивляться тому, как далеко мы зашли.

— Итак, — говорит наконец Чума, отставляя пустую тарелку. — Полагаю, вы все заметили… состояние Айви.

Жар приливает к лицу, когда пять пар глаз впиваются в меня с лазерной точностью. Моя приближающаяся течка весь день была той самой темой, которую все обходили стороной, но Чума в своем репертуаре — бьет в лоб.

— Трудно было не заметить, — бормочет Виски, беспокойно ерзая. Тэйн прокашливается.

— Нам стоит обсудить, как мы будем с этим справляться. Это первая течка Айви со всеми нами, и…

— И я не хочу снова принимать подавители, — перебиваю я, и мой голос звучит увереннее, чем я сама себя чувствую. — Я… я хочу разделить её. Со всеми вами.

Воцарившаяся тишина становится оглушительной. Я почти слышу, как в их головах ворочаются шестеренки, переваривая мои слова. Призрак реагирует первым: в его груди зарождается низкий, голодный рык. Серебряные глаза Валека становятся острее, а Виски выглядит так, будто сейчас самопроизвольно воспламенится.

Чума и Тэйн обмениваются многозначительным взглядом, ведя один из своих безмолвных диалогов. Иногда мне хочется, чтобы они оба хоть раз перестали думать.

— Есть и кое-что еще, — добавляю я. Они замирают, ловя каждое моё слово. — Я не шутила перед войной, когда говорила, что хочу, чтобы вы все меня пометили, — продолжаю я. — Сегодня та самая ночь, когда я хочу это сделать.

И по тому, как они смотрят на меня — как волки на ягненка, — ясно: они хотят того же самого. Они хотят заявить на меня права как на свою омегу. Навсегда.

— Ты уверена? — осторожно спрашивает Чума, его голос звучит хрипло. — Это будет… интенсивно. Особенно с учетом течки.

Я вскидываю подбородок, уверенно встречая его взгляд.

— Интенсивность меня никогда не пугала.

Снова тяжелое молчание в кругу. Напряжение нарастает, воздух густеет от мускуса альф и моего собственного вспыхнувшего аромата. Кожа кажется слишком тесной, каждый нерв на пределе.

Первым тишину нарушает Тэйн; его глубокий голос сорван от едва сдерживаемого желания.

— Мы позаботимся о тебе.

Виски делает судорожный вдох.

— Блять, это здесь так жарко или только мне?

— Тебе, — сухо бросает Валек. — А точнее — из-за неё. — Его голодный взгляд не отрывается от меня с того момента, как я сделала заявление.

Призрак придвигается ближе, его массивное тело излучает жар. Он молчит, но интенсивность его голубых глаз говорит красноречивее слов. Он находит мою ладонь, полностью накрывая её своей, и я припадаю к его надежному теплу.

То, что все мои альфы здесь, рядом, пока я соскальзываю в первую течку, которой я по-настоящему хочу, делает невозможным дальнейшее сдерживание. Горячая дрожь пронзает позвоночник, и я издаю тихий всхлип прежде, чем успеваю себя остановить.

— Нам пора перебраться внутрь, — говорит Чума, как всегда голос разума. Я киваю, благодарная за его рассудительность, хотя в венах уже бушует пожар.

— Хорошая идея.

Пока мы начинаем убирать после ужина, я чувствую электрический заряд в воздухе. Каждое случайное прикосновение кожи высекает искры. Мои альфы двигаются вокруг меня с осторожной точностью, словно спутники на орбите солнца, которое вот-вот станет сверхновой.

В каком-то смысле, именно это сейчас и произойдет. Перед тем как зайти на виллу, я бросаю последний взгляд на сурхиирское озеро, впитывая безмятежный вид последних лучей заходящего солнца, окрашивающих небо и мерцающую воду в яркие оттенки золота и фиолета.

Это прекрасно.

Но всё, о чем я могу думать — это мои альфы.

Кожа будто горит заживо, когда я толкаю потайную дверь и вваливаюсь в свое гнездо; ноги дрожат и подгибаются. Прохлада шелковых простыней в центре логова кажется шоком для моего перегретого тела, когда я рушусь на них. Очередная волна жара прокатывает сквозь меня, заставляя всхлипывать и сворачиваться калачиком. Одежда кажется слишком тесной, слишком удушающей. Я хочу её снять. Я хочу чувствовать прохладу воздуха на коже. Я хочу… Я хочу моих альф.

Будто вызванные моими мыслями, я слышу их в комнате за пределами логова. Я ловлю их запахи — они ждут разрешения войти в гнездо.

— Входите, — хриплю я.

Они проскальзывают внутрь один за другим, их глаза темны от голода, когда они видят меня, распластанную на кровати. Воздух густеет от их ароматов, и у меня кружится голова.

— Блять, — выдыхает Виски, его медово-карие глаза расширены. — Ты пахнешь невероятно, дикая кошка.

Я тянусь к нему дрожащими руками.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я. — Мне нужно…

— Мы знаем, что тебе нужно, — рокочет Тэйн, и его глубокий голос посылает мурашки по моему позвоночнику. — И мы позаботимся о тебе. Все мы.

Они окружают кровать, создавая кольцо защитной альфа-энергии, в которой я чувствую себя в безопасности, даже когда желание выжигает вены. Взгляд Чумы скользит по мне, оценивая ситуацию; он снимает перчатку, наклоняется и прижимает прохладную тыльную сторону ладони к моему лихорадочному лбу.

— Твоя температура повышена, — бормочет он. — Пик течки наступит минут через пятнадцать. Нужно устроить тебя поудобнее.

Призрак негромко рычит в знак согласия, его огромные руки уже расправляются с моим платьем. Я выгибаюсь навстречу его прикосновению, отчаянно жаждая контакта «кожа к коже». Ткань спадает, оставляя меня обнаженной перед их голодными взглядами.

— Прекрасна, — мурлычет Валек, его серебряные глаза блестят. — Наша идеальная маленькая омега.

Очередная волна жара обрушивается на меня, и я вскрикиваю, ошеломленная всем этим. Всего слишком много, и в то же время — мало. Мне нужны их руки на моем теле. Их рты. Их члены.

— Пожалуйста, — умоляю я, сама не зная, о чем прошу.

— Тссс, — успокаивает Тэйн, поглаживая мои волосы. — Мы здесь. Просто отпусти себя. Дай нам позаботиться о тебе.

Я неистово