Психо-Стая - Ленор Роузвуд

киваю, слова исчезли, остались только инстинкты. Мои бедра скользкие от возбуждения, киска сжимается вокруг пустоты. Мне нужно быть наполненной. Мне нужно, чтобы в меня завязали узел. Если я не получу их всех, я просто сойду с ума.

Альфы обмениваются многозначительными взглядами. Затем, словно по команде, они начинают раздеваться.

Чума идет первым. Его бледно-голубые глаза прикованы к моим, пока он медленно стягивает вторую перчатку. Вид его обнаженных рук и обещание того, что он наверняка будет ими делать, заставляет меня дрожать от нового приступа жара. Он не торопится с каждой пуговицей своей хрустящей белой рубашки, открывая дразнящие проблески поджарых мускулов. Когда он снимает брюки, его член уже твердый, узел у основания наполовину набух.

Виски менее терпелив: он расстегивает ремень и сбрасывает штаны. Его каштановые волосы растрепаны, медово-карие глаза пылают желанием. Я жадно впитываю вид его загорелой кожи, широких плеч, мощных мышц рук и груди, его крепкого пресса и массивного члена. Заметив мой взгляд, он ухмыляется той самой кривой ухмылкой, от которой мое сердце всегда замирает.

— Нравится то, что видишь?

Я киваю, не доверяя голосу.

Мой взгляд переходит на Тэйна — он начинает раздеваться следующим. Он двигается с той тихой, контролируемой грацией, которая всегда меня пленила. Его темные глаза ни на миг не отрываются от моих, пока он медленно расстегивает рубашку, обнажая точеные плоскости своего мускулистого тела. Ткань с тихим шорохом падает на пол, и я прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть при виде такого количества обнаженной кожи.

Затем руки Тэйна ложатся на ремень, и я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание. Тихий лязг металла кажется невероятно громким в наэлектризованной тишине гнезда. Он не спешит, растягивая момент, пока я буквально не начинаю извиваться от нетерпения. Когда он наконец спускает брюки по своим мощным бедрам, у меня вырывается стон при виде его эрегированного члена — капля смазки уже блестит на самом кончике.

Валек следующий. Он и так уже без рубашки после спарринга с Виски, но когда он цепляет большими пальцами пояс штанов, он тоже медлит. На уголках его губ играет ухмылка, пока он медленно стягивает их, обнажая линию бедер. У меня перехватывает дыхание, когда его член вырывается на свободу — твердый, изогнутый вверх к рельефному животу, с серебряными пирсингами, мерцающими в тусклом свете.

Память мгновенно возвращает меня в ту нашу первую ночь, когда я узнала, каково это — чувствовать головки этих украшений, вжимающиеся в мою точку G, и нутро сжимается от внезапной вспышки воспоминаний. Я облизываю губы, во рту внезапно пересохло.

Виски в шоке пялится на пирсинг, будто раньше его не замечал.

— Какого хера, чувак, это что, не больно было?

— В этом-то и весь смысл, — плавно отвечает Валек.

Последним раздевается Призрак. Его массивные руки двигаются с удивительной ловкостью, расстегивая пуговицы рубашки сверху донизу. Я уверена, он не планировал это как мучительный стриптиз — это не в его характере, — но именно так это и выглядит. Он сбрасывает рубашку на пол. Мой взгляд блуждает по его телу, пока он расстегивает ремень и выходит из брюк; мускулы перекатываются под его покрытой шрамами кожей. Я изучаю карту этих шрамов — историю всего, что он пережил. Некоторые грубые и плотные, другие — тонкие и серебристые. Для меня все они прекрасны.

Когда он выпрямляется, теперь полностью нагой, я не могу сдержать тихий всхлип. Он огромен во всем, его член уже стоит и изогнут вверх. Острые кончики зубов поблескивают, когда он слегка приоткрывает челюсти, втягивая воздух.

Все они выглядят такими голодными. От этого зрелища очередная волна жара прокатывается сквозь меня. Я вскрикиваю, выгибаясь на кровати, пока жидкий огонь несется по венам. Кожа кажется слишком тесной, слишком горячей. Мне нужны… Мне нужны мои альфы. Мне нужно чувствовать их внутри себя так сильно, что это причиняет боль.

— Пожалуйста, — хнычу я.

В мгновение ока они пригибаются, чтобы пройти глубже в гнездо под скошенный потолок, и окружают меня. Руки ласкают мою перегретую кожу, оставляя за собой электрические следы. Рты прижимаются поцелуями к шее, плечам, груди. Я тону в ощущениях, теряясь в море альфа-мускуса и отчаянной нужды.

Прохладные ладони Чумы обхватывают мое лицо, заставляя сфокусироваться на нем.

— Дыши, Айви, — тихо говорит он.

Я неистово киваю. Его губы накрывают мои в обжигающем поцелуе, который крадет последние остатки дыхания. Пока его язык врывается в мой рот, я чувствую на своих бедрах мозолистые руки Виски, которые мягко раздвигают их.

— Блять, ты вся промокла, — рычит он. Первое же скольжение его языка по моей истекающей смазкой киске заставляет меня зайтись в стоне прямо в губы Чумы.

Глубокий голос Тэйна рокочет где-то у моего уха:

— Вот так. Дай нам тебя услышать.

Я со вздохом отрываюсь от поцелуя Чумы, ловя ртом воздух, пока язык Виски жадно ласкает мой клитор; я понимаю, что в ближайшую минуту дышать нормально вряд ли получится. Два пальца легко скользят в меня, изгибаясь и задевая ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивают звезды. Мои бедра дергаются навстречу его лицу, требуя больше трения, больше давления, больше всего.

— Какая отзывчивая, — мурлычет Валек с другой стороны. Его рука скользит вниз по моему телу, кончики пальцев едва касаются кожи. Достигнув груди, он перекатывает сосок между пальцами.

Массивная фигура Призрака нависает надо мной, его голубые глаза горят голодом. Он наклоняется, утыкаясь носом в сгиб моей шеи. Я чувствую, как острые кончики его зубов царапают кожу, и содрогаюсь.

Я выгибаю спину, пока язык Виски творит магию между моих бедер. Жесткая щетина на его подбородке скребет мою чувствительную плоть, когда он пожирает меня, как изголодавшийся человек. Мои пальцы запутываются в его каштановых волосах, притягивая его ближе. Я смутно слышу голоса альф надо мной — они обсуждают «логистику», но слова сливаются в туман, в котором плавает мой разум, пока Виски меня ласкает.

— Мы должны сделать это хорошо для неё, — рокочет Тэйн. — Лучше, чем у неё когда-либо было.

— Согласен, — отвечает Чума. — Возможно, если мы…

Мне плевать, как они это сделают. Мне просто нужно, чтобы они были внутри, наполняли меня, заявляли свои права. Сейчас.

— Пожалуйста, — хнычу я, покачивая бедрами на лице Виски.

Ладонь Валека обхватывает мою щеку, поворачивая лицо к нему.

— Откройся для меня, — мурлычет он.

Я охотно приоткрываю губы, отчаянно нуждаясь в том, чтобы что-то сосать. Толстая головка его члена проталкивается в мой рот, и я стону, смакуя знакомый вкус. Когда я заглатываю его глубже, мой язык