Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

— А вот это уже конфиденциальные сведения, — выдал тот и отвернул морду.

Я раздраженно стиснула зубы.

— Лав! — голос Ника стал совсем встревоженным.

Молчать больше нельзя:

— Я здесь! — крикнула я и процедила: — Если расскажешь, где Реджес — покормлю!

Краус открыл глаз и в ожидании на меня посмотрел.

— Буду кормить, пока Реджес не вернется.

— Хм?

Вот ненасытная птица!

— И помыться дам. В теплой воде!

— Лав! — прямо за спиной раздался запыхавшийся голос Ника, от которого я вздрогнула, а Краус вдруг превратился в черную дымку, отчего я ошеломленно застыла, и, просочившись между моих пальцев, заполз мне в рукав. — Наконец-то…

— Ник, я… — перестала я смотреть на свои пустые ладони и мгновенно вскочила с корточек, но договорить не успела.

Руки Ника заключили меня в крепкие объятия.

— Нашел, — мучительно тяжело выдохнул он и зарылся лицом в мои волосы. — Нашел…

— Ник… — произнесла я осипшим голосом и побледнела.

«Ты вкусно пахнешь…»

Твою же белладонну!

— Постой… — уперлась я ладонями в его плечи и надавила, пытаясь высвободиться из объятий, но он, напротив, крепче прижал меня к себе.

Одна его рука зарылась мне в волосы, а вторая обвила талию, не давая ни единого шанса убежать.

— Ник, пожалуйста…

— Лав, — его горячее дыхание обожгло мое ухо, плечи напряглись, а от соприкосновения и трения наших тел у меня мурашки побежали. Так близко бы мыли друг к другу. — Прошу…

И столько скрытой муки было в его голосе. В моем имени, которое он отрывисто произнес. И в том, что так и не договорил… У меня даже дыхание перехватило.

Я зажмурилась, чувствуя, как он медленно втягивает носом аромат моих волос. Сжала пальцами его рубаху, слегка потную от бега. И уже подумала, чтобы еще раз попробовать его оттолкнуть, как вдруг Ник сам отшатнулся.

Я тут же поторопилась сделать шаг назад, прижимая к груди кулак, под которым часто билось сердце. А Ник болезненно поморщился и произнес:

— Давай ты не будешь делать мне больно.

— Больно? — выдохнула я, растерянно замерев.

В груди кольнуло, а к горлу подступило странное волнение. Но тут Ник опустил взгляд на свою ногу и процедил:

— Вот именно. Больно.

Я тоже посмотрела вниз и еле сдержалась, чтобы не застонать.

— Котя!

Повиснув всеми четырьмя лапами на ноге Ника, красный кот поднял на меня горящие в полумраке глаза. И вид у него был такой… Невинный. Словно он не вгрызался в чью-то голень.

— Прекращай кусать Ника!

— Фыр.

Перестав яростно пожевывать ногу, Котя спрыгнул на пол и столь же беззвучно, как совершил нападение, отступил ко мне, а я, красная от стыда и пережитого волнения, выдохнула:

— Твою же Белладонну…

Отчасти облегченно, когда выяснилось, кто же на самом деле делал Нику больно. И подняла руку, чтобы погладить разболевшийся от волнения лоб, но замерла. Краус же спрятался именно под этот рукав, когда превратился в черную дымку? Но я совсем его не чувствовала…

Тряхнув головой, я опустила руку и произнесла:

— Прости.

— За что? — мрачно улыбнулся Ник, наблюдая за мной из-под растрепанной и влажной от пота челки.

Его голос был хоть и мягким, но каким-то странно тихим и низким, а взгляд столь темным и пристальным, что я внутренне напряглась и неуверенно произнесла:

— Ну, за то, что Котя тебя укусил…

— А я думал, за побег.

Проведя ладонью по волосам и зачесывая их назад, Ник невесело усмехнулся и необычайно серьезно на меня посмотрел.

— О чем ты вообще думала?

Он вновь было подался ко мне, но остановился, когда Котя у моих ног предупреждающе заворчал. Желваки на скулах Ника шевельнулись.

— Лекс может сколько угодно отрицать, но ты же понимаешь, что тот, кто был в пещере, может оказаться где-то здесь? Ты сама видела, что снаружи не было следов. Но все равно рванула! Что, если бы с тобой что-то случилось⁈

Его злой и обеспокоенный голос эхом разнесся по коридору.

— Но Котя… — потупилась я и виновато сцепила руки.

Давно меня так не отчитывали. Словно ребенка. Но все-таки нашла в себе смелость и встрепенулась.

— Я побежала за своим фамильяром, — произнесла жестко и, ткнув пальцем в Ника, перешла к нападению: — А ты…

Шагнула навстречу, а следом и Котя, который чуть ли не прилип к моим ногам.

— Ты подозревал, что здесь кто-то есть, и все равно пошел за мной! Почему?

— Я бы в любом случае пошел за тобой!

— Но почему⁈ Ты и так уже побывал однажды в мясорубке, но все равно ищешь опасность! В предыдущем ходе и сейчас! Зачем снова и снова подвергать свою жизнь риску?

— Затем, что!.. — начал он и резко замолчал.

Выругавшись сквозь крепко сцепленные зубы, Ник тихо процедил:

— Не мог поступить иначе.

Он стиснул кулаки, да так сильно, что его костяшки хрустнули.

— Ты всего лишь первокурсница, — произнес он не глядя на меня. — И я бы сошел с ума, если бы оставить тебя здесь одну. Ты же… — дрогнул уголок его губ, — понимаешь?

Я вздохнула и вновь погладила пальцами лоб. Ник, чтоб тебя…

— Понимаю, — угрюмо произнесла я. — Но я хотя бы дорогу запомнила, а ты… Если бы меня не нашел и заблудился? Я ведь тоже за тебя беспокоюсь…

В конце мой голос прозвучал отчасти слабо и слегка дрогнул. А Ник, все еще не глядя на меня, пробурчал:

— Не заблудился бы.

И достал из кармана сферу памяти.

— Хост мне дал это.

Артефакт больше не мерцал призрачным светом и походил на обычный стеклянный шар. Значит, запись событий уже закончилась. Интересно, как давно.

— Но даже без нее я бы все равно не отступил, — заметил Ник, да так стиснул сферу, что, казалось, вот-вот ее раздавит.

Однако стоило ему на меня украдкой глянуть, как его лицо смягчилось, а рука расслабленно опустилась. Даже скорее устало. Вновь проведя пальцами по чуть влажной челке, Ник вздохнул и огляделся, но так ничего подозрительного не обнаружив, поинтересовался:

— Так, что же здесь произошло? Почему твой фамильяр… убежал?

— А это… — спохватилась я. — Пустяки.

— Пустяки?

Сощурил глаза, которые недобро сверкнули и казались в полумраке глубоко-синими, Ник, а я в панике забегала взглядом по коридору в поиске достойного «пустяка».

— Да, пустяки… Котя, он…

И тут мне попалась на глаза мышка Крауса, к которой уже подкрадывался кот. Недолго думая, я схватила ее за хвост перед самым носом Коти, отчего морда приобрела крайне уязвленное и недовольное выражение, после чего продемонстрировала Нику:

— Он погнался за мышкой, так что мне пришлось помочь ему ее поймать!

«Пусть он только ее не узнает, —