Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

с этой женщиной, а теперь спишь с ее правнучкой, а твоя бывшая возлюбленная больше всего напоминает египетскую мумию. Недавно ты пировал с приятелем, а сегодня смотришь на могильную плиту в склепе – и вспоминаешь, каким он был при жизни! Это очень больно, кудряшка. И постепенно ты привыкаешь к смерти вокруг тебя. Привыкаешь, а там начинаешь думать и о своей собственной. Тем более что ежедневно, ежечасно, ежеминутно рискуешь своей свободой и жизнью. Если твой господин или госпожа заподозрят тебя в нелояльности, если тебя выследят люди, если просто случится пожар в занятом тобой доме… Все вампиры немного фаталисты. Хотя я, наверное, больше остальных. Подумай сама, кудряшка, Андре может только убить меня, причем сделает он это довольно быстро. Теперь он не осмелится пытать меня. А все остальное – пустяки. Смерти я не боюсь, но я не желаю медленной или унизительной смерти.

– Согласна, – кивнула я.

На лице вампира вдруг появилась лукавая улыбка. Мечислав был просто неотразим и наверняка знал об этом, потому что перевернулся на бок и подмигнул мне.

– И потом, кудряшка, один раз я уже умирал. Второй – не так страшно.

Я поневоле улыбнулась в ответ.

– Мечислав, а как вас превратили в вампира? Как это произошло?

– Я не хотел бы говорить об этом, золотко.

– И кем вы были до превращения – тоже?

– Да.

Любопытно было до ужаса.

– В вашем прошлом было что-то унизительное?

– Не надо, кудряшка. Все равно ты ничего не узнаешь.

– И это когда вас могут казнить! Как вам не стыдно!

Заставлять девушку мучиться от любопытства!

Зеленые глаза смотрели насмешливо.

– Уже не девушку, очаровательная. И потом – если после смерти что-то есть, я тебе все расскажу – там.

Я скорчила рожицу, но настаивать не стала. И так проблем по горло.

– Даниэль ревнует. Или не ревнует, но что-то с ним не то.

– И что же, кудряшка?

Эти прозвища начинали действовать мне на нервы, но я решила пока не склочничать. Вот если выживем, я потом все переберу и все припомню. А пока, чтобы выжить, надо грести изо всех сил, а не раскачивать лодку глупыми ссорами. И я подробно пересказала наш разговор с вампиром. Мечислав внимательно слушал. Лицо вампира было бесстрастно, но я чувствовала нарастающую в нем холодную, тяжелую злобу. На Даниэля? На меня? На себя? На жизнь-жестянку? Не знаю.

После того, как я замолчала, Мечислав опять перекатился на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок, словно надеялся там найти доказательство к теореме Ферма. Я тоже посмотрела, но там не было ничего, кроме дурацкой пыльной тряпки.

– И что вы думаете? – наконец не выдержала я.

Еще бы. Вампир молчал уже минут десять. А у меня появлялось огромное желание растянуться как следует на этой кровати – и уснуть нафиг. Интересно, а можно уснуть – во сне?

– Ничего хорошего, – мрачно отозвался Мечислав. – Крутит что-то мой старый друг, но что именно?! Черт его разберет! Сама же говоришь, пушистик, что он гений. Голову ему оторвать можно и даже очень просто, а вот раскурорчить по винтику и разобраться, что там именно в мозгах напихано?! Это сложнее будет. Я бы смог это сделать, но мне надо быть на свободе и рядом с ним. А ты, хотя и умница, тут ничего сделать не сможешь.

– А хотя бы пару вариантов, чтобы я знала, как себя вести? – попросила я.

– Ну, первый вариант тот, что гений – он и есть гений. Тут не разбираться, а просто избавляться от последствий. Обиды устранять поцелуями, ссоры пресекать в корне ими же.

– Не поймешь вас, клыкастых, – не удержалась я. – То вы меня сами в постель тащите, а то предлагаете Даниэля туда затаскивать при первом же намеке на скандал.

Вампир смерил меня насмешливым взглядом.

– Обидно, кудряшка? Я же предупреждал, что вампиры не ревнивы. Вообще. Даже после ста лет жизни начинаешь понимать, что все люди, в принципе, одинаковы. У меня было много женщин, но ни у одной я не видел ничего нового. Ни третьей груди, ни хвоста.

– Ну и меня тогда соблазнять нефиг!

– Я не понимаю, пушистик, что тебе не нравится? То, что я тебя соблазняю, – или то, что я тебя при этом ни к кому не ревную?

Я отвернулась и возмущенно засопела.

– Ладно, не обижайся, маленькая. Это только один вариант. А вот и второй. Даниэль работает на кого-то третьего. Или на себя, или на другого вампира.

– Вы ему не доверяете?

– Я высказываю предположения, кудряшка. Ни больше, ни меньше. Ты проходила в школе теорию вероятности?

Распространяться о своей школьной жизни я не стала. Тем более о математике, которую терпеть не могла. Если бы не Катька, щелкавшая задачки как семечки, я бы просто пропала.

– У меня по ней была «тройка» из жалости.

– Когда все это закончится, я тебе лично объясню, что это такое. Обещаю.

– Всю жизнь мечтала, – покривилась я.

– Вот ваши мечты и… кудряшка?! Ты ничего не делаешь?!

– Нет! – отозвалась я, вскакивая с кровати.

Происходило что-то странное. Комната медленно растворялась вокруг нас, и сквозь алые стены проявлялись новые очертания. Мечислав каким-то образом оказался рядом и схватил меня за руку.

– Кудряшка! Очнись!

– Да?! – дернулась я.

– Я знаю, что с нами происходит! Меня довольно грубо приводят в чувство! Это не страшно! Плохо другое! Я не успею вывести тебя из транса!

– И как я тогда?!

– Никак, девочка. Смотри, слушай, запоминай – и, ради всего святого, что у тебя есть, – ничего не делай! Не говори, не двигайся, не колдуй!

– Я же не умею!

– В ярости ты на многое способна!

– Тогда это тем более не от меня зависит.

– Кудряшка, ты сейчас в моем сне. Ты ничего не знаешь, не умеешь и поэтому становишься очень уязвима. Если Андре тебя учует, ты даже не представляешь, что он может с тобой сделать.

– И что именно?

– Что угодно, киска. Самое безобидное, что с тобой случится, – тебя попросту убьют.

– А может быть и хуже?

– Но ты же не желаешь превратиться в зомби или вообще сойти с ума?

Даже от одной мысли меня дрожь пробрала.

– Аргумент убедительный. Обещаю ничего не делать.

– Вот и хорошо, кудряшка.

– Хотя я ничего и не умею.

– Я уже говорил, что твой талант зависит от твоих эмоций. Но сейчас, девочка, ты должна держать себя в руках! Даже если меня будут резать на куски! Я не успеваю вернуть тебя в твое тело, но как только меня оставят