Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Она раздраженно вздохнула.

— Пытаюсь разобраться в метках, — призналась она. — Они ужасно сложные. Какая-то часть меня будто инстинктивно их понимает, но я все равно… не хочу испортить все еще сильнее, применив одну из них и не понимая последствий.

— Как это не в твоем стиле — быть такой расчетливой, — заметил он, и начал резать лук.

— Заткнись, Аксель! — буркнула она, и он невольно улыбнулся.

Он скучал по этим перепалкам. Скучал по ней.

— А ты спрашивала Теона?

— Нет.

— Потому что упрямая и хочешь всем что-то доказать?

Он поднял глаза и увидел, что она сверлит его взглядом.

— Можешь спросить Ксана, — пожал он плечами, помешивая содержимое кастрюльки, а потом разбил яйца в миску.

— Я и его избегаю, — вздохнула она. — Он хочет привести сюда мою мать.

На долю секунды он замер.

— Да, я понимаю, почему это заставляет тебя нервничать.

— Правда?

— Тут есть над чем подумать, куколка, — сказал он, взбивая яйца. — Ксан явно к ней неравнодушен. А ты, возможно, совсем не хочешь испытывать теплые чувства к женщине, которая бросила тебя в этом мире.

— Да, — прошептала Тесса.

— Но, может, будет неплохо получить ответы прямо от первоисточника, — добавил он. — Ну, или не будет.

Схватив сковороду, он поставил ее рядом с кастрюлькой и включил конфорку.

— А что, если она ни о чем не сожалеет? — продолжил он.

Тесса ничего не ответила, да он и не ждал ответа. Он просто называл вслух те чувства, которые она так старательно пыталась не замечать.

Спустя несколько минут тишины она снова спросила:

— Так что ты все-таки делаешь?

— Минут через десять Кэт проснется с диким желанием съесть омлет, — ответил он. — Вот и готовлю заранее.

У нее вырвался короткий смешок.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — пробормотал он. — Каждую ночь в одно и то же гребанное время. Я так привык, что уже сам просыпаюсь к этому моменту.

Она снова фыркнула от смеха, пока он переворачивал омлет.

— А в той кастрюльке что? — поинтересовалась она.

Он улыбнулся, достал из шкафа кружку и наполнил ее из кастрюльки. Потом подошел к Тессе, забрал ее кружку с чаем и поставил вместо нее новую. Она опустила взгляд, а он вернулся к омлету.

— Горячий шоколад? — уточнила она.

— Только не говори Теону, — он усмехнулся через плечо. — А в холодильнике есть взбитые сливки.

Он услышал, как она соскользнула со стула, а потом босые ступни зашлепали к холодильнику.

— Я понятия не имею, что значит иметь родителей, — тихо сказала она, доставая сливки. — Но думаю, ты будешь отличным отцом.

— Я тоже ничего не знаю про отцовство, — ответил Аксель, выкладывая омлет на тарелку и накрывая крышкой, чтобы не остыл.

— Думаю, главное — это заботиться. И любить. По-настоящему, глубоко. Так, как ты любишь Кэт, — мягко улыбнулась она, кивая на накрытую тарелку. — А ты вообще хотел стать отцом?

— Думаю, я всегда просто знал, что когда-нибудь это от меня потребуется, — признался он, прислоняясь к столешнице и скрещивая руки, наблюдая, как она добавляет взбитые сливки в кружку.

— Это не то, о чем я спросила.

Он ухмыльнулся, но потом задумался.

— Да, думаю, хотел. Просто не думал, что это случится так рано. Думал, что пройдут десятилетия, а… — он пожал плечами. — Иногда Судьбы преподносят сюрпризы.

— Нахер этих Судьб, — процедила Тесса, поднося кружку к губам.

Аксель снова усмехнулся и вдруг уловил звук шагов на лестнице.

— Мы можем строить любые планы, куколка, — произнес он, снимая крышку с тарелки и пододвигая ее к краю столешницы. — Какие-то сбываются. В каких-то нас жестоко обманывают. А иногда мы вообще не понимаем, что все эти годы мечтали не о том, пока не начинаем жить той самой мечтой, — мягко улыбнулся он, когда в кухне появилась Кэт.

Протянув ей тарелку, он сказал:

— Готово, котенок.

— Я и сама могла бы приготовить, — вздохнула она, сонно улыбаясь.

Она говорила так каждую ночь.

Бросив взгляд на Тессу, она спросила:

— Я не помешала?

Тесса покачала головой.

— Нет, Кэт. Это я, скорее, тут лишняя.

Кэт снова вздохнула, беря вилку.

— Аксель, можешь…

— Апельсиновый или виноградный сегодня? — перебил он, уже открывая холодильник.

— Апельсиновый, — ответила она, и он достал коробку апельсинового сока.

Наливая сок, он добавил:

— Кстати, Тесса?

— М-м? — отозвалась она, допивая горячий шоколад.

— Может, она ни о чем не жалеет. А может, сожалеет о каждом дне из последних двадцати четырех лет.

Она замерла на мгновение, потом встала и понесла кружку к раковине.

— Пока я все еще пытаюсь понять, имеет ли это для меня значение, — сказала она.

— Справедливо, куколка, — кивнул Аксель и подойдя к Тессе, обнял ее за плечи, и притянул к себе. — Вполне справедливо.

— Я спрошу тебя в последний раз…

— Клянусь Эйналой, Аксель, если ты снова задашь этот вопрос, я свяжу тебя тенями и пойду одна, — фыркнула Кэт, обувая золотистые сандалии.

— Ты меня заинтриговала ровно до того момента, как упомянула про «пойду одна», — парировал он с усмешкой.

Она покачала головой и отвернулась, но он успел заметить легкую улыбку, тронувшую ее губы.

Кэт выглядела потрясающе. На ней было платье цвета жженого апельсина, с золотым ожерельем на шее и его кольцом на пальце. Ее волосы были уложены в высокую прическу. Тесса и Элиза помогали ей собираться, а его до последней минуты не пускали в комнату.

Подойдя к ней, Аксель обхватил ладонью ее щеку, и она вопросительно посмотрела на него снизу вверх.

— Если в какой-то момент тебе станет некомфортно — мы уходим, — твердо сказал он. — Мне плевать, кто будет сидеть за тем столом сегодня.

— Все будет хорошо, Аксель.

Но она не могла этого знать. Оставалась еще