Ошибка профессора - Сандра Бушар

По пути домой было более чем неловко. Шлефов все еще думал, что я ничего не вижу, и все время смотрел на меня, не открывая глаз. Смотрел, смотрел и смотрел… Я сгорала, щеки пылали. Обняв себя руками, я обрадовалась, когда машина начала сворачивать в нужный район.

– Знаешь, Василькова… Нам надо уже как-то решить вопрос с тем фото. У тебя осталось одно желание. Помнишь? Могу исполнить его прямо сейчас, – вдруг начал он издалека. А я окоченела, будто знала, что сейчас услышу. – Предлагаю переместиться ко мне и все обсудить. Так сказать, без лишних ушей.

Сердце забилось с утроенной силой, а на лбу выступил пот.

– Нет, – я сглотнула ком в горле, – пока я ничего не решила. Точнее, желание не придумала…

Шлефов тяжело вздохнул, но ничего не ответил. На подъезде к общаге я опомнилась:

– Остановите здесь, за магазином! Не хочу, чтобы меня видели в этой дорогой тачкой. Опозорюсь еще…

– Странные у вас, Василькова, понятия о позоре, – фыркнул профессор и словно в отместку приказал водителю: – Визите ее прямо к подъезду! И дверь откройте даме, как положено.

Сгорая от стыда и неловкости, я вынуждена была принять «ухаживания» от водителя. И, красная словно рак, поплелась домой. Шлефов все же всучил мне направление на операцию через пару недель. Клялся, что это бесплатно. Ну-ну…

Плетясь по лестнице, я все не могла избавиться от мысли: что было бы, согласить я поехать к нему домой? В задумчивости просунув ключ в замочную скважину, я вошла в комнату, нащупала включатель света и подняла взгляд… На постели сидели мои родители.

****

Оттянув рукава блузки до самых пальцев, я неуверенно шагнула в аудиторию.

– Опять заблудились, Василькова? – услышала я голос Шлефова, но даже не повернулась в его сторону. Банально не было настроения. – Это игнорирование преподавателя или вы забыли русский язык?

– Второе. Довольны? И вам здравствуйте, – хриплый голос прозвенел на всю аудиторию, зависла недолгая тишина.

Вдруг Шлефов снова заговорил, но уже по теме пары. Я же медленно просунулась к своему привычному месту, стараясь особо ничего не касаться.

– Что с тобой случилось? – обеспокоенно шепнула Настя, оглядывая меня с ног до головы. – Что за внешний вид? На улице плюс тридцать, а ты в джинсах и блузке с рукавом, кроссовках.

– Замерзла… Да и ногу на марафоне подвернула… Ничего такого, – пришлось солгать, отводя взгляд. Медленно отодвинув стул, я потратила несколько минут, аккуратно на него присаживаясь. Боялась боли. Но она все равно была, жгучая и прошибающая до нутра. Внешне я сдержалась, но слезы все же брызнули из глаз.

– А что насчет лица? – Рита поддела меня за подбородок и повернула к себе. – Почему опухшая, с синяками под глазами? Диана, скажи нормально: что произошло на выходных.

Пришлось подключить все актерские способности, чтобы выдавить из себя подобие улыбки. Губы треснули, на тетрадку капнула кровь.

– Все хорошо, – заверила девушек я. – Понедельник день тяжелый!

Подруги мне не поверили, но и лезть дальше с расспросами не решились. Лишь бросали на меня странные тревожные взгляды, а я старалась сильно не морщиться, когда тело так или иначе чего-то касалось.

– Хотела промолчать, но может тебя это немного повеселит… – под конец занятия произнесла смущенная Саша. Я с интересом уставилась на подругу: – В общем, твои родители как-то нашли номер моих родителей. Представляешь?! Они звонили в пятницу и о чем-то с ними говорили. Очень приятные люди! Они узнавали номер твоей комнаты в общежитии и все такое. Хотели сделать сюрприз. Так что жди гостей…

Я едва не сдержала рвущийся наружу стон, а потом саркастично рассмеялась. Саша, невинная и доверчивая по своей натуре девушка, сама того не ведая организовала мне ад на земле.

– Что-то не так? – растерялась блондинка. – Мы что-то не то сделали?

Я не могла ее винить, поэтому отмахнулась:

– Все отлично, Саша.

– Ты постоянно это повторяешь, только сейчас почему-то плачешь… – она с тревогой свела брови на переносице. – Мне страшно за тебя, дорогая.

Прозвенел звонок, мое спасение. Я облегченно вздохнула. Не хотелось жаловаться. И, уж тем более, посвящать кого-то в личные проблемы. Даже близких друзей. Поднявшись с места, я быстро пошагала на выход, как вдруг громогласный бас профессора Шлефова разрезал пространство комнаты:

– Василькова, ко мне!

Я ожидала чего-то вроде отсчитывания за непозволительное поведение, но вместо этого услышала совершенно неожиданное:

– Прямо сейчас ты идешь со мной ко мне в кабинет. Разберем кое-то что по поводу научной работы.

– Но… – я растерялась. – У меня пара через пятнадцать минут.

На редкость серьезно мужчина отмахнулся. Мол, успеем.

Путь до кабинета был не близким. Все время Шлефов следовал по пятам, а я старательно пыталась делать вид, что иду ровно и прекрасно себя чувствую. Открыв дверью ключом, он запустил меня внутрь первой и неожиданно закрыл замок на три поворота. Я всполошилась, но мой вопрос по этому поводу был проигнорирован.

– Идем, Василькова. Кое-что обсудим! – внезапно он перешел на рычащий гневный голос, схватил меня за предплечье и потащил к гостевому дивану. Не ожидая прикосновений, я вскрикнула. Он прищурился, делая странные выводы: – Я так и знал: тут что-то не то!

– Вы о чем? – испуганно отшагнув к стене, я неожиданно для себя напоролась спиной о глобус. Он представлял из себя мягкий декоративный шар и просто не мог причинить боли. Но только при условии, если у тебя заранее ничего не болит. Из глаз вырвалась новая порция слез, а с губ писк: – ВОТ ЖЕ ЧЕРТ!

Сложив руки на груди, буравя меня уничижительным взглядом, профессор отчеканил по слогам:

– Что с твоей кожей, Василькова?

– Ничего, – тут же отрицательно замотала головой. – Откуда такие мысли?

– А ты поэтому сидеть всю пару не могла и кривилась, когда тебя кто-то касался? – выпалил он, сдавая себя с потрохами. Теперь я знала, что вместо того, чтобы вести занятие, Шлефов следил за мной! – Говори или я за себя не ручаюсь.

– Нечего говорить! – в тон ему выкрикнула я. – И не лезьте в чужое дело!

– Чужое, Василькова?! С некоторых пор ты – мое дело! – нос мужчины раздувался, губы сжались в тонкую линию, а желваки нервно потряхивало. – Ну, будешь сама говорить или нет?

– Нет! – вкинув подбородок, я бросилась к выходу. – Идите вы к черту! Понятно?!

А дальше все вышло из-под контроля. Даже в самых смелых и жутких фантазиях я не могла такого предположить. Одной рукой Шлефов свел мои кисти за спиной, а другой быстро рванул защелки блузы. Потянул, и я осталась в одном