Ошибка профессора - Сандра Бушар

Дыхание ускорилось, голова закружилась. Пытаясь успокоить пышущую злостью женщину, я вытянула перед собой ладони:

– Прошу, успокойся, и давай нормально поговорим…

– Ты как с мамой разговариваешь, тварь! – папа размахнулся и отвесил мне отрезвляющую оплеуху. – Не доросла еще дерзить! Дерзилка не выросла, поняла?!

– Правильно, любимый. С такими только так и надо. Такие по-другому не понимают! – мама ласково поцеловала отца в щеку и нежно погладила по спине. После чего снова переключилась на меня: – Ничего, мы тебя проучим! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Держась за искрящую болью щеку, я старалась не плакать. И, главное, не смотреть по сторонам.

– Что вы собрались делать? – тихо прошептала в пустоту.

– Поступим, как любящие родители, оградим тебя от разврата. Пойдем к ректору и добьемся отчисления, – довольно заявила мама, а по мне оторопь прошла. – А как ты хотела? В твоем вузе, когда узнают, какое дерьмо они к себе взяли, сразу же избавятся. Приедешь домой и будешь извиняться за поведение!

И я сказать ничего не могла. Земля уплывала из-под ног. Однажды родители уже уничтожили мою жизнь, почему бы им не сделать этого снова? Они явно получали удовольствие, доставляя мне боль.

– Что здесь происходит? – холодный, как сталь, голос профессора Шлефова раздался совсем рядом. Я инстинктивно испуганно на него взглянула. – По какому праву вы поднимаете руку на мою студентку??!

Если до этого момента мне казалось, что за годы учебы я изучила все «черные» оттенки Шлефова в гневе, то сейчас поняла свою ошибку. Он не был зол, нет… Он буквально стал самой Злостью. Источал жуткую энергетику, пуская вокруг себя молнии.

– По такому праву, что это наша дочь и мы можем воспитывать ее так, как считаем нужным! – гордо вскинув подбородок, мама уперла руку в бок. – А вы вообще кто такой?! Очередной пенсионер, с которым наша непутевая девка спит за деньги?

– Пенсионер? Смотрите, чтобы моя пенсия не стала вашим пособием по инвалидности, – хмыкнул тот, а затем просто встал передо мной, буквально заслоняя своим телом от родителей. – Думаете, можете что угодно делать со своим ребенком? Очень сильно сомневаюсь. Предлагаю прямо сейчас взять запись с камеры наблюдения, где вы поднимаете руку на своего ребенка, и пойти в суд. Как думаете, при освидетельствовании побоев они найдут что-нибудь еще? – в возмущении мама посмотрела на папу, ища опоры и поддержки. Тот понял «сигнал» и набросился с кулаками на Шлефова. Профессор отшагнул в сторону, и отец просто упал в лужу, разбрызгивая ее содержимое на себя и маму. Перекрикивая визг недовольных родителей, он добавил: – Хотите напасть на меня? Прекрасно! Просто великолепно! А ваше дело все толще и толще…

– Вы – ублюдок! – тыкая пальцем в учителя, мама кричала на всю улицу, как больная. От стыда я буквально растеклась по лавке, мечтая, чтобы происходящее оказалось сном. – Мы сделаем все возможное, чтобы забрать дочь от такого тирана! И ректор вас тоже уволит, понятно!

– Шлюха и психопат, – резюмировал отец, вставая на ноги и отряхиваясь, – отличная компания!

– Хотите обратиться к ректору? Отлично. Только со следующего семестра я буду исполнять его обязанности. Пишите заявление госпоже Васильковой, – он вдруг указал пальцем на меня. – С некоторых пор она мой личный секретарь… Ах, да! По поводу этого… На днях моя работница получила заработную плату, и если так выйдет, что до утра следующего дня ее не вернут, то я подам заявлением в полицию за воровство в крупных масштабах. Я понятно изъясняюсь?

– Отлично… Вот же дочь воспитали! Родных родителей за какие-то деньги засадит в тюрьму! Ничего святого! – обратилась мать к отцу. На меня они теперь смотрели, как на падаль. – Где, по-вашему, нам такие деньги взять? Мы те потратили уже. На билеты в столицу, экскурсии… Войдите в положение!

Клянусь, у Шлефова от переменившегося тона мамы брови на лоб полезли. Он снова посмотрела на меня с немым укором: «Как ты с этими людьми столько лет под одной крышей жила?». Я пожала плечами. Мол, а разве был выбор?

– «Быстрый займ» в помощь. Это не мои проблемы, – отчеканил профессор по слогам. – А сейчас вон отсюда. Если еще хоть раз увижу в пяти метрах от госпожи Васильковой, то устрою вам «веселую» статью.

На удивление, это сработало. Мама разрыдалась, папа начал ее утишать, и под проклятья в мой адрес они ушли вон. Дождавшись, пока родители скроются из поля зрения, Шлефов развернулся и пошел обратно в здание университета.

– Стойте! – спохватившись, я бросилась следом за ним. – Спасибо больше, что помогли. И вообще, соврали ради меня.

– Соврал? Ни слова, – фыркнул тот, заставляя бежать за ним следом по лестнице. – Завтра жду в кабинете к семи утра. Ты действительно моя новая секретарша.

– Но… – резко замерла, ноги к полу приросли, а сердце больно забилось в груди. – С чего это вдруг?!

Он повернулся и хитро усмехнулся:

– Надо читать, что подписываешь, Василькова.

И ушел. В замешательстве, я села на деревянный подоконник. Тут, откуда не возьмись, появилась Настенька Петрова.

– Я вижу, – с высока начала она, складывая руки на груди, – ты еще та штука, раз даже родители так к тебе относятся!

– А я вижу, что ты плохо видишь. Тебя даже на первую парту посадили, чтобы хоть что-то на доске рассмотрела. Так что засунь свое мнение поглубже, – не теряясь, я ехидно улыбнулась, указывая подбородком на лестницу. Мол, иди подальше!

Но та не двинулась с места, нервно выпалив:

– Мне не нравится, что профессор Шлефов проводит с тобой так много времени!

Я ждала какого-то продолжения, но его не последовало. Наконец, вздернув бровь, я сама не выдержала, уточнив:

– И?..

– Что «и»?! Отстань от него, ясно! Пока прошу по-хорошему. Но имей в виду: я способна на все ради достижения своей цели и не знаю слова «страх!»

Я расхохоталась:

– Уверена, ты еще многих слов не знаешь… Например, навязчивость, чувство такта…

Настя прищурилась:

– Не ссорься со мной, Диана. Тебе же хуже будет!

– Вряд ли, – равнодушно отвернувшись к окну, я решила просто игнорировать девушку, – ты одна из тех немногих людей, с которыми мне будет приятно попрощаться.

– Ах!.. Ты!.. Ты просто!.. – гневно топая ногой, она рычала себе под нос что-то невнятное, пока вдруг не отдышалась и язвительно не прошептала: – Я придумаю, как уничтожить тебя, Василькова!

– Думай! У тебя ведь такой светлый ум… Можно сказать, прозрачный, – понимая, что Петрова никуда не собирается, я сама спрыгнула с подоконника и пошла