Пленение дракона - Миранда Мартин

— Розалинда, мне очень жаль, — говорит он, извиняясь, не отступая. — Я не это имел в виду.

— Тогда объясни мне, — говорю я. — Что ты имел в виду?

— Ты могла пострадать, — говорит он. — Или того хуже.

Слова падают между нами, словно их отягощает тысяча фунтов. Я почти слышу, как они врезаются в тишину, наступившую за ними. Его зелёные глаза, проникающие в мою душу, говорят правду. Я вижу его страх так ясно, как если бы это был свет неоновых огней, вспыхивающих в ночи. В горле у меня пересохло, было слишком сухо, чтобы ответить ему. Мои губы дрожат от предвкушения и растущего желания.

— Тебе не всё равно, — говорю я.

Он молчит, смотрит. Боль в груди разлилась от слишком сильного сердцебиения. Он приближается, медленно, судя по моей реакции, так медленно, как если бы он двигался сквозь густую жидкость. Тёплое дыхание скользит по моей коже. Цитрусовый аромат в сочетании с какао. Я приближаюсь, меня притягивает его гравитация. Во рту у меня сухо, почти на месте, наши губы только начинают соприкасаться.

— НЕТ!!!!!

Мы оба падаем обратно на табуреты, когда звук боли и муки прорезает этот момент, разорвав нас на части.

— Что ещё? — лает он, поднимаясь на ноги и разворачиваясь. Висидион выбегает за дверь.

Я следую. Я дура, влюбляюсь в этого мужчину. Сколько у меня есть времени на такие заботы? Глупые, девичьи мечты. Я леди-генерал, и мой клятвенный долг — защищать будущее человечества.

Или это было так раньше.

На корабле, перед Тайсом, перед Гершомом. А сейчас? Кому я теперь обязана такой преданностью?

Сомнение кружится в моих мыслях, атакуя скалу, которая является моей уверенностью. Отодвинув его в сторону, я прохожу мимо развевающейся дверной шторки позади Висидиона. Под нами скопление змаев и людей, стоящих свободным кругом на открытой центральной территории домов змаев. Змай поменьше, Семил, съёживается перед гораздо более высоким чем он, и который безжалостно его избивает. Мы услышали пронизанные болью и мукой крики Семила.

Висидион сбегает по рампе на землю. Я догоняю его несколькими широкими шагами, и мы вместе доходим до круга. Никто не мешает зрелищу. Как они могут быть такими бессердечными?

— Давай, укради у меня ещё, осмелишься теперь? — более крупный змай ревет, пиная Семила.

Теперь, когда я оказалась ближе, я узнала более крупного змая, Падрейг, кузнец клана. Семил свернулся в клубок, пытаясь защитить себя от ливня ударов. Висидион проходит мимо поляны, и я подхожу к нему, ожидая, что он остановит это безумие, но вместо этого он скрещивает руки и наблюдает.

— Прекрати это, — говорю я.

Висидион оглядывается, выгибая веки.

— Зачем мне это делать? — спрашивает он.

— Потому что он маленький и слабый! Он не может защитить себя!

— Он не должен был воровать, — говорит Висидион.

— Это не способ справиться с проблемой, — говорю я.

Жалкие крики Семила пронзали меня, леденящая боль пронзила мои кости. Висидион пожимает плечами. Ярость бурлит во мне. Единственное, чего я никогда не поддерживала, так это хулиганов.

— Если ты не остановишь это, то это сделаю я, — шиплю я.

— Это наш путь, — говорит он, пожимая плечами.

Пульс учащается в голове, а затем наступает спокойствие. Спокойствие, которое никогда меня не подводило.

— Но не мой, — говорю я, резко кивая.

Шагнув вперёд, я касаюсь плеча Падрейга, когда он поднимает руку, чтобы снова ударить Семила. Он останавливается, оглянувшись через плечо, его глаза широко раскрылись от удивления при виде меня.

— Хватит, — говорю я.

— Он ещё не усвоил урок, — шипит он. — Это тебя не касается.

Толпа вокруг нас замолкает. Дует тёплый легкий ветерок, развевая белую накидку на моём костюме. Падрейг поворачивается, снова обращая внимание на Семила. Его мышцы сгибаются под моими кончиками пальцев, когда он собирается нанести новый удар. Я быстро отдёргиваю руку на два дюйма назад, затем, плотно сжав пальцы, наношу удар в мышцы, где его плечо соединяется с туловищем. Его рука падает в сторону на полпути замаха, внезапно становясь безжизненной.

Он ревёт от ярости, и звук его глубокого басового голоса эхом доносится до нас от каменных стен утёса. Толпа охнула как один, вдох был достаточно громким, чтобы его можно было услышать сквозь его рёв.

Когда он закрутился на пятках, мне приходится отпрыгнуть назад и в сторону, чтобы его хвост не задел мои ноги. Приземляясь на корточки, мягко положив одну руку на песок, по моему лицу медленно расплывается улыбка, когда я встречаюсь с ним взглядом. Холодное спокойствие охватывает меня. Я скучала по нему.

Крылья Падрейга расправились за спиной, хвост поднят и стоит прямо, но правая рука безвольно свисает сбоку. Он поднимает левую, обвиняюще указывая на меня. Кажется, он пытается что-то сказать, но это звучит как шипение.

— Я сказала, что этого достаточно, — говорю я, выпрямляясь.

Он раскачивается — неуклюжий манёвр, под который я подныриваю, протанцевав в сторону. Остановившись, я наклоняюсь вперёд, соблазняя его. Он клюет на наживку, дико размахивая единственной здоровой рукой. Я пригибаюсь и для пущей убедительности бью левым коленом в его солнечное сплетение. Он сгибается пополам, когда из него вырывается воздух. Толпа отвечает выдохом. Падрейг спотыкается вперёд, его здоровая рука машет взад и вперёд, пытаясь схватить меня, изо всех сил пытаясь вдохнуть.

Человек погиб бы от этой атаки. Чешуя змаев даёт ему защиту, которой не было бы у человека. Его хвост разворачивается в самый неподходящий момент, заставляя меня подпрыгнуть, чтобы избежать его, но в результате я оказываюсь в пределах досягаемости его качающейся руки.

Его рука врезается в меня, пока я нахожусь в воздухе. Моя левая сторона немеет от удара, когда я кувыркаюсь по воздуху вправо. Я изо всех сил пытаюсь вдохнуть, пока лечу, а затем так сильно ударяюсь о землю, что подпрыгиваю. Удивительно, насколько твёрдым оказался песок, он поднялся в воздух, попадая мне в глаза. Падрейг с рёвом бросается на меня. Его шаги настолько мощны, что песок бросается мне в лицо.

Я позволила ему подойти ближе, не двигаясь, желая, чтобы он поверил, что я ранена. Когда его ноги появляются в поле зрения, я двигаюсь. Я вскакиваю на ноги. Падрейг от удивления отшатывается. Я не даю ему передышки, быстро наношу ему удары по шее сбоку, а затем поднимаю колено между его ног. Он поднимает единственную здоровую руку, пытаясь защититься, но безуспешно.

Когда моё колено касается его паха,