Пленение дракона - Миранда Мартин

согласилась Розалинда. — Я сказала, что пройдут три или четыре поколения, прежде чем, вероятно, возникнут проблемы. Их правнуки будут самыми ранними, думаю, что тогда она проявится.

— Что проявится? — спрашивает Рагнар.

— Слабость генетики, — говорит Розалинда. — Возможны мутации или склонность к болезням. Независимо от того, как она себя проявит, это значительно сократит продолжительность их жизни, а затем будет продолжать ухудшаться по мере дальнейшего смешения. Пока, наконец, обе наши расы будут снова обречены.

— Ты не можешь этого знать наверняка, — говорит Лейдон.

— Я склонен согласиться, Розалинда, — говорю я, качая головой. — Как можно предсказывать такое далёкое будущее?

— Я — леди-генерал корабля поколений, покинувшего Землю четыре поколения назад. Большая часть моего обучения направлена на знание подобных вещей. Объём науки и работы, вложенный в создание колониальных кораблей, находится за пределами понимания. Им пришлось принять во внимание каждую переменную, чтобы гарантировать, что мы будем жизнеспособны, когда достигнем пункта назначения.

В моём желудке образуется холодок, когда ледяные щупальца выползают наружу.

— Значит, ты уверена, что именно это произойдет, если мы их не спасём? — спрашивает Лейдон.

— Нет, — говорит Розалинда. — В таком вопросе нет ничего определенного. Это всё прогнозы и предположения, основанные на обоснованных догадках. Я говорю, что это значительно увеличивает наши шансы на успех, если мы их спасём. Уже одно это должно стать стимулом хотя бы попытаться.

Лейдон и Рагнар смотрят друг другу в глаза, и я без слов чувствую, как между ними происходит разговор. Рагнар тонко кивает, затем и Лейдон.

— Мы отправимся утром, — говорит Рагнар.

— Нет, не отправимся, — говорю я, качая головой. — Ты и другие охотники слишком ценны для нас. У нас и так едва хватает еды. Нет, те, кому нужно идти, — это те, кто сейчас наиболее свободен.

— И что, ты пошлёшь детей? Может быть, Семила? — спрашивает Лейдон, с его слов сочился сарказм.

Мы с Розалиндой обмениваемся взглядами, в которых не нужны слова. Мы оба знаем, о чём думает другой. Решение правильное, хотя я знал, что они его не увидят.

— Отправляемся мы с Розалиндой, — говорю я.

— Нет! — Лейдон и Рагнар кричат почти в унисон.

— Он прав, — соглашается Розалинда. — Висидион и я — единственный подходящие расходные материалы.

— Ты наш лидер! — говорит Рагнар. — Что мы будем делать без тебя? Кто поведёт нас в будущее?

— А без тебя кто бы нас накормил? — я спрашиваю. — Выбора нет. Так и должно быть.

— Этого не может быть, — говорит Лейдон, качая головой, хмурясь и сжимая руки в кулаки.

— Лейдон, — говорит Розалинда. — Тебе придётся выполнять мою роль. Следи за тем, чтобы все были заняты. Работа — ключ к моральному духу. Заставь их работать, и это отвлечёт их от неприятностей.

— Это не моя работа, — утверждает Лейдон. — Я не лидер. Они не пойдут за мной.

— Думаю, ты удивишься, — говорит она.

Лейдон открывает рот, чтобы продолжить спор, но Сверре перебивает его.

— Розалинда, нет. Я понимаю логику, но ты нужна людям. Даже те, кто покинул город, ждут от тебя лидерства. Ты их вдохновила. Висидион, я знаю, что клан чувствует к тебе то же самое.

Розалинда качает головой, встретив взгляд Сверре.

— Нет, — просто говорит она. — Неважно, сколько вы будете возражать против этого, это единственный выход.

— Она права, — добавляю я. — Розалинда и я более чем способны справиться сами. Выживание клана — это всё, что имеет значение, в том числе и вы, изгнанные из города.

— Лейдон, Сверре, у вас обоих есть дети. Наше будущее зависит от них, как и от всего остального. Вы не можете уйти, — добавляет Розалинда.

— Рагнар, ты и охотники — спасательный круг, — говорю я. — Без ваших усилий мы бы умерли с голоду.

— Никто другой не сможет этого сделать, — говорит Розалинда. — Висидион и я хорошо подготовлены к разведывательной миссии. Мы отправимся туда и соберём информацию, а когда вернёмся, составим план.

— Мне это не нравится, — шипит Лейдон, качая головой.

— Я согласен с ним, — говорит Рагнар. — Это глупо.

— Они правы, — говорит Сверре, скрещивая руки на груди и вздыхая.

Двое других мужчин смотрят на него с удивлением на лицах.

— Ты же не серьёзно? — спрашивает его Рагнар.

— Я серьёзно, — говорит он. — Подумайте об этом. Они правы. Мы не можем позволить этой операции продолжиться, но мы не можем оставить её без выяснения информации. Мы точно не знаем, что там происходит. Мы не можем послать армию; у нас её нет. Это должна быть небольшая, секретная вылазка.

— Именно так мы и сделаем, — утверждает Рагнар.

— Да, но кто тогда будет охотиться? На сколько дней хватит ваших запасов? Особенно с учётом нас, беженцев?

Рагнар открывает рот, чтобы возразить, но затем захлопывает его. Он выглядит мрачным и злым, но кивает.

— Тебе и мне нужно идти, Сверре, — говорит Лейдон.

— Ты бы оставил Илладона сиротой? — спрашивает Сверре.

— Хватит, — говорю я, прерывая последний из их аргументов. — Решено, — говорит Висидион. — Мы отправляемся утром.

Трое мужчин перед нами обмениваются взглядами, затем, качая головами, молча и угрюмо покидают мои покои. Наконец мы с Розалиндой остались одни. Она поднимает глаза, на её лице заиграла слабая улыбка.

— Это ужасная идея, — говорит она мягким голосом.

— Возможно, — говорю я.

Боль в руках, похожая на ноющую пустоту, которая хочет быть заполненной, поглощает меня. Понадобилось усилие воли, чтобы не схватить и не притянуть её в свои объятия. Она переносит свой вес с одной ноги на другую. Каждая линия её лица прекрасна, совершенна. Кончики пальцев покалывают от желания прикоснуться к её лицу, моё дыхание становится прерывистым.

Нас разделяют дюймы, но с тем же успехом, они кажутся милями. Что-то играет в её глазах. Я не могу прочитать. Желание поднимается в моём сердце, потребность в ней стучит в моей душе. Тяжело дышать, болит грудь, сердце колотится.

— Мы не можем, — говорит Розалинда.

— Почему нет? — спрашиваю я, мой голос едва громче шёпота, горло сжимается и саднит.

— Они рассчитывают на нас, — говорит она, опустив плечи.

— Тогда давай их поведём, — говорю я, кладя два пальца ей под подбородок и поднимая её лицо вверх.

Уголки её губ дрожат, глаза сужаются, и она начинает что-то говорить, но я не даю ей шанса. Притяжение между нами безгранично.

Я украл наш первый поцелуй.

Наши губы соприкасаются. Чувства взрываются, как ракеты, летящие в тёмное небо. Моя чешуя