Совсем не герой - Мари Секстон

- Я тебя не виню. - Но, тем не менее, он ничего не объяснил. Он слабо улыбнулся мне. - Друзья, верно?

Это единственный вариант? Но я сказал:

- Конечно. - Интересно, услышал ли он разочарование в моем голосе?

Он указал на Джун.

- Прости за это. Мне удалось отговорить ее от костюма сиамских близнецов на Хэллоуин, но она всей душой хотела научиться играть на пианино.

- Уроки - это одно. Вот выступление напугало меня до смерти.

- У тебя все получится. - В дверь позвонили, и Джун побежала в гостиную открывать. Ник указал на кухню. - Я как раз начинаю готовить ужин. Останешься? Может, мы посмотрим футбольный матч в понедельник вечером?

Я ничего не смыслил в футболе, но мне больше нечем было заняться, и, что бы ни случилось между нами, он по-прежнему оставался моим единственным другом.

- Мне бы хотелось.

- ПРИЗНАЮСЬ, я никогда раньше не занималась с учениками подобным образом, - сказала Амелия нам с Джун в начале урока. Ей было чуть за пятьдесят, и ее темно-серые волосы были собраны в тугой узел на макушке. Ее речь была такой же аккуратной и правильной, как и прическа. - Тот факт, что вы оба раньше изучали музыку, пусть и недолго, будет большим подспорьем. Изучение ритма может стать одним из самых серьезных препятствий для взрослых, но вы уже знаете основы. Ноты тоже будут простыми. Задача будет заключаться в том, чтобы научиться работать сообща. Даже самые продвинутые ученики иногда испытывают трудности с темпом, особенно когда доходят до сложного отрывка в музыке, но вам двоим также придется побеспокоиться о том, чтобы соответствовать темпу друг друга.

Мы с Джун сидели бок о бок за роялем. Амелия села рядом с нами на стул, который Ник притащил из кухни.

- Это можно сделать? - Спросил я. - Или мы сами себя обманываем?

Она впервые улыбнулась, и эффект был невероятным. В мгновение ока она превратилась из суровой школьной учительницы в, своего рода, заботливую двоюродную бабушку.

- Это, безусловно, возможно. Каждый музыкант, который когда-либо играл дуэтом, сталкивался с этим, и именно об этом мы сейчас говорим, да? Вы будете играть дуэтом. Но это потребует терпения и практики.

Ее небольшая речь вдохновила меня. Все это время я думал о нас как о двух сломленных людях, пытающихся играть на пианино вместе, притворяясь, что мы - единое целое, но ее взгляд на это был гораздо более практичным. Дуэты были обычным делом.

Даже нормальным.

Первый урок в основном состоял из проверки, подсчета времени, ключевых подписей, заметок. На прощание она вручила каждому из нас пачку карточек и учебник для взрослых, который радикально отличался от книг для начинающих, что мы нашли в скамье. Она также показала нам несколько разных пьес, которые мы могли бы сыграть на концерте.

- Конечно, вы не готовы сыграть что-либо из этого сегодня, но можете выбрать мелодию. Таким образом, вы сможете начать знакомиться с аппликатурой, и мы будем знать, на чем сосредоточиться.

В конце концов, мы с Джун выбрали «Оду к радости» Бетховена.

- Хороший выбор, - сказала Амелия. - Это стандарт для начинающих студентов. У нее приятный, простой темп, но яркое, вдохновляющее звучание.

Наконец, все закончилось, и нам посоветовали заниматься ежедневно. У меня было пианино Ника, и Джун заверила меня, что купит электронную клавиатуру, но нам также придется договориться о совместных занятиях.

- Только подумай, - сказала Джун, когда Амелия ушла. - Сегодня «Ода радости». Завтра - Карнеги-холл.

Следующие пару недель я проводил много времени в квартире Ника. Я неустанно тренировался, пока не начал беспокоиться, что сведу Ника с ума.

- Не говори глупостей, - сказал он, когда я упомянул об этом. - Мне нравится тебя слушать.

- Как тебе может это нравиться? Я едва умею играть. - В основном это были упражнения для пальцев и гаммы, и даже на них я чаще всего спотыкался.

- Может, мне нравится, что ты здесь, - сказал он, его взгляд был кокетливым и прямым.

Я густо покраснел, но мне понравилось это слышать.

Он дал мне ключ и сказал, что я могу заниматься в течение дня, пока он на работе, но я редко это делал. Я решил посвятить эти часы своим повседневным обязанностям. Кроме того, занятия после его возвращения домой давали повод побыть с ним. Чаще всего он кормил меня ужином. Несмотря на то, что водил меня в греческий ресторан, он предпочитал готовить сам, потому что не мог контролировать, что в ресторанах добавляют в его блюда. Возможно, это было немного эксцентрично, но это хорошо сочеталось с моим нежеланием ходить в переполненные рестораны. После ужина мы выводили его собак на прогулку, а потом устраивались на диване и час-другой смотрели телевизор, прежде чем я уходил домой. Это было несложно, но это была моя любимая часть дня. Он всегда был терпеливым и понимающим. Мне было с ним комфортно, как редко с кем-либо еще.

- Расскажи о своем заикании, - попросил он однажды вечером. Мы сидели на заднем крыльце и смотрели, как собаки играют во дворе. Небо начало темнеть, на западе появилось оранжевое зарево. Было прохладно, но нам было тепло и уютно в наших куртках.

- Зачем?

- Мне просто любопытно, вот и все. Ты как-то упоминал, что раньше все было плохо, но, за исключением того случая в ресторане, я этого почти не замечал.

- Сейчас лучше, чем раньше.

- Из-за какой-то терапии?

Я намеренно избежал этого вопроса, когда он задал его в первый раз, но мне показалось нечестным игнорировать его снова.

- Отчасти я научился справляться с этим. Говорить немного медленнее и предвидеть, что может сбить меня с толку.

- А что еще?

Я вздохнул и обхватил себя руками, больше для успокоения, чем для тепла.

- Самое худшее - чувствовать, что кто-то смотрит на меня, ждет меня.

- Как официантка.

- Да. Рестораны всегда были самым плохим. Мама заставляла меня делать заказ, но она терпеть не могла, когда я заикался. Она говорила: «Постарайся, чтобы на этот раз голос звучал нормально».

- Это твоя мама так сказала? Она всерьез намекала, что ты какой-то ненормальный?

- Н-ну, нет. Н-нет. Она меня так не называла. Н-н-не похоже на то, что она говорила. - Это различие показалось мне важным. И все же я случайно