Покипси - Анастасия Дебра

Ливия почувствовала, как в ней вспыхивает гнев.

— Ну, жирноголовый, похоже, мне нужно купить вам порцию «закрой свой рот» на ваш день рождения.

Ливия смотрела, как мужчина покраснел. Она услышала в уме слова Блейка: «Ты не невидима для них».

Ну и нахрен их. Это был лучший поцелуй в её жизни, и этим придуркам посчастливилось стать его свидетелями.

Теперь Ливия ясно видела, что ей нужно делать. В эти выходные она расстанется с Крисом. Она вздохнула с удовлетворением и затянувшимся эффектом от поцелуя Блейка, теперь вытатуированного на её сердце.

* * *

Ливия потратила смехотворное количество времени, решая, стоит ли покупать картофельный пирожок на центральном вокзале. В руках она держала белый бумажный пакет. Примет ли он его без оскорблений? Она испортила его завтрак, будучи такой напористой этим утром. Она покачала головой в ответ на своё поведение. Откуда всплыла эта уверенность?

Однажды Крис сказал ей, что он единственный мужчина, который действительно захочет её. Вместо того, чтобы сделать ее особенной, он сделал вид, что ей повезло, что он согласился опуститься до её уровня.

— Никто не любит, когда цыпочка постоянно читает книги, — любил жаловаться он. — Почему бы тебе не пожить немного вместо того, чтобы навсегда застрять в школе?

Мысль о разрыве их отношений окрылила Ливию. Почему ей понадобилось так много времени, чтобы увидеть выход? Рядом была станция Покипси, и она стояла у дверей, как один из встревоженных пассажиров, и была готова сойти ещё до того, как поезд остановится. Её глаза сканировали платформу, и она чуть не упала с поезда, спеша найти Блейка. Наконец она увидела его на самом дальнем краю платформы. Его лицо выглядело иначе. Вздутое. Израненное.

Всё, что несла Ливия, выскользнуло из её рук. Она побежала прямо к нему. Когда она преодолела расстояние, её руки зависли прямо над его избитым лицом, не желая прикасаться, но желая исцелить.

— Блейк, что случилось?

Он поморщился от явной боли, но настоял на их обычном ритуале приветствия.

— Здравствуй, Ливия. Как прошёл твой день?

— Хватит. Прекрати это. Расскажи мне, что с тобой случилось. — Она нежно провела пальцами по всей длине его груди. Он задохнулся, когда она коснулась его рёбер. — Тебе больно.

Блейк покачал головой.

— Моя жизнь, за пределами этого вокзала, тебя не коснётся. — В его зелёных глазах плескались боль и решимость.

Нет. Нет.

— Блейк, я умоляю тебя. Я здесь, перед тобой. Пожалуйста, поговори со мной, — умоляла она его.

Он попытался выпрямить свою спину.

— С сожалением, сообщаю, что сегодня я потерял твои вещи. Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть утраченное, новыми вещами, — он попытался официально поклониться, но боль помешала ему.

— Кто-то избил тебя из-за моего холодильника и одеяла? — спросила Ливия.

Блейк опустил голову.

— Их было слишком много. Я старался изо всех сил, но они подумали, что в холодильнике может лежать что-то ценное.

Его губа кровоточила. Внутренняя ярость Ливии снова вспыхнула. Мысль о том, как её прекрасный Блейк защищает честь своего пустого холодильника, вызвала у неё слёзы, и она быстро сморгнула их.

Он неправильно истолковал её эмоции.

— Они были особенными для тебя? Мне очень жаль.

Ливия приложила палец к его губе, пытаясь остановить кровотечение и его нелепые слова.

— Если ты думаешь, что мне не плевать на этот холодильник, значит, ты меня совсем не знаешь. Ничто из того, чем я владею, не стоит твоей боли.

Она начала перечислять в уме его возможные травмы. Его руки были в царапинах, его губа распухла, и его ребру, очевидно, было хуже всего. Они молчали, лунный свет заставил его глаза светиться.

Затем тихонько снял для неё одну из своих стен.

— Я знаю тебя.

— Блейк, ты позволишь мне отвезти тебя в отделение неотложной помощи? — Она уже знала его ответ.

— Нет, я не могу оплатить их услуги.

Он был непреклонен. Гордый упрямец.

— Тогда проводи меня до моей машины, пожалуйста, — попросила она.

Блейк настоял, что поднимет её упавшие вещи, хотя от боли он дышал сквозь зубы.

Если он не умрёт, я убью его за упрямство.

Он открыл дверцу её машины и выглядел озадаченным, когда она протянула руку и открыла багажник. Её отец, Джон, никогда не позволял ей водить машину без приличной аптечки.

Блейк ничего не сказал, но не сводил глаз с Ливии, пока она промывала его раны и перевязывала всё, что могла. Когда она сделала всё, что ей позволил её набор, она протянула Блейку две таблетки аспирина, предусмотрительно сложенные рядом с бинтами. Он проглотил их без помощи воды.

— Спасибо, что не отказался от моей помощи, — сказала Ливия.

Блейк согласно кивнул.

— Поехали домой со мной. Я не могу оставить тебя здесь в таком состоянии. — На этот раз её голос дрогнул.

— Мой ангел, ты забыла, ты должна приготовить бабушке Криса ужин. — Блейк провёл тыльной стороной забинтованной руки по щеке Ливии.

— Пожалуйста. Я не смогу нормально дышать от беспокойства о тебе. — Ливии было всё равно, насколько сумасшедшей она выглядела при этом.

— Н е думаю, что это благоразумно. Я не хочу, чтобы ты привела меня домой, как бродячую кошку. — Его защитный панцирь, вновь поднялся. Она слишком многого просила.

— Ладно. Тогда увидимся в понедельник? — Слова казалось скребли наждачной бумагой по стеклу. Грубо и неохотно.

— Да, милая Ливия. Я буду здесь. Не беспокойся.

Он наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.

Он исчез в темноте прежде, чем Ливия закрыла дверцу машины. Зелёные часы на приборной панели издевались над ней. 17:55. Ей придётся ехать быстро, чтобы добраться до бабушки Криса.

* * *

Ливия и представить себе не могла, как многое изменится к тому времени, когда она въедет в Парк-энд-Райд в понедельник утром. Огромное блестящее обручальное кольцо Криса постоянно отвлекало её от вождения, а беспокойство о благополучии Блейка на выходных лишало её дара речи.

Ей потребовалось две попытки, чтобы переключить машину на парковку, и, судя по запаху горящей резины, Ливия поняла, что оставила стояночный тормоз включенным во время поездки на работу. Она собрала свои вещи, в том числе вкусный завтрак из городской пекарни, и побежала.

Блейк.

Он небрежно прислонился к кирпичной стене, где, как обычно опускалась его защитная тень. Густая дневная пена облаков была надёжной преградой от солнца. Отёки спали, но синяки остались. Он поднял глаза и улыбнулся, как будто не видел её много лет.

Ливия поставила свои сумки и вошла прямо в него, чувствуя, как его руки сомкнулись вокруг неё. Она нашла изгиб его шеи и поцеловала