Покипси - Анастасия Дебра

Беккет вошёл в неё, и снова начали накатывать оргазмы, снова и снова. Из-за вибрации и его огромного, толстого члена, всё, что она могла сделать, это лечь на спину и свесить голову с края стола.

— Правильно, детка, — пробормотал он. — Чёрт возьми, да. — Он сильнее надавил палочкой, выкрикивая под собственный мощный оргазм. — Джули, ты сексуальная сучка! — Он притянул её обмякшее измученное тело к себе и начал кусать её губы.

После того, как они впечатались в горячую кожу друг друга, Беккет помог вернуть её наряду видимость респектабельности. Затем он проводил её на улицу к ожидающему джипу.

— Эй, Маус, проследи, чтобы она добралась домой целой и невредимой. Она особенная. — Он снова поцеловал её. — Прощай, Джули. Спасибо, что подарила мне вкус чего-то хорошего сегодня вечером.

Она сделала паузу, прежде чем сесть в большую машину на этой пугающей парковке.

— Ты можешь позвонить мне, если тебе понадобится что-то хорошее.

Что-то в нём было больше, чем просто плохой парень, больше, чем секс-игрушка.

Казалось, он знал, о чём она думает.

— Нет, детка, я хочу, чтобы ты купила волшебную палочку, нашла парня, который держал бы её для тебя, и прожила бы просто охренительную жизнь. Я же, не привнесу в неё, ничего кроме боли. — Он кивнул Маусу, и тот завёл двигатель.

Джули села и закрыла за собой дверь. Она знала, что он говорил правду, и любила себя достаточно, чтобы пожелать лучшего.

Глава 4

Его мир

ЛИВИЯ ЧУВСТВОВАЛА победу.

— Учитывая, что мы воздвигаем надгробие погибшим отношениям Криса и Ливии, мы заслуживаем это отметить.

Блейк сел, а Ливия вытащила принесённую с собой выпечку, не обращая внимания на любопытные взгляды тех, кто всё ещё ждал поезда. Она молча передала Блейку еще две таблетки аспирина, и он принял их, запивая апельсиновым соком.

— Один день из жизни Блейка Харта? Ты уверена, что готова к этому? — Он провёл рукой по подбородку, и его глаза стали озорными.

— Я надела свои ботинки. — Ливия указала на свои мощные, серьезные походные ботинки.

— Куда тебя отвести? Вот в чём вопрос. — Блейк выглядел задумчивым, пока доедал остаток завтрака.

Ливия убрала мусор, а когда она вернулась, Блейк разгладил перед ним кусок картона по цементу. Он положил на него руки, как на доску для спиритических сеансов. При виде этого Ливия вспомнила, почему он был здесь этим утром. Не только потому, что он хотел её увидеть. Он был бездомным. Другим.

Вблизи Ливия могла разглядеть потёртости от его бесконечных прикосновений. Этот картон, очевидно, часто сворачивали для хранения. Блейк улыбнулся ей и начал проводить по нему изящными пальцами.

— Что он значит для тебя? — Ливии пришлось спросить.

— Я играю на рояле. Я не могу путешествовать с роялем за пазухой.

Он позволил своим пальцам танцевать по клавишам, которые мог видеть только он. Ливия кивнула, зачарованная его движениями.

— Я сыграю тебе одно произведение. — Блейк согнул пальцы и сосредоточился на картоне, методично водя руками по его поверхности. — Что скажешь после воображаемого концерта? — Ливия наблюдала, как песня подошла к концу, когда он осторожно нажал определенные клавиши на картоне. Она не могла не взглянуть, смотрят ли на неё пассажиры.

— Я этого не слышала, но твои руки выглядели очень красиво. — Единственный способ быть с ним — если я не буду лгать.

— Конечно, нет. Оно же не настроено. — Блейк улыбнулся, а затем увидел, что она не поняла его шутки.

— Я знаю, что он без звука. — Объяснил он. — Движения по клавишам меня утешают. Мне бы хотелось иметь настоящий рояль.

Задумчивость в его тоне было больно слышать.

— Раньше на нём были ключи? — спросила Ливия.

— Однажды я их рисовал, но карандашом. Независимо от того, есть они или нет. Моё сердце знает, где они. — Он наблюдал за ней, снова играя на воображаемых клавишах.

— А сам картон особенный? — спросила она. Казалось бы, хороший вопрос. Картон можно было легко заменить, но этот кусок был очень старым.

Блейк привычным жестом разгладил его обеими руками.

— Когда я попал в приёмную семью, у меня было всё, что я мог унести в коробке. Хотя содержимое с годами менялось, мне удалось сохранить коробку. Вскоре после того, как я вырос из системы, она развалилась, но эту часть я сохранил.

Ливия протянула руку и нежно погладила картон. Это всё, что у него есть.

Блейк схватил её за руку, и на секунду Ливии показалось, что он разозлился. Он притянул её пальцы к своему рту и поцеловал кончики каждого из её пальцев.

— Расскажи мне, что значит «вырос», — сказала Ливия.

Блейк позволил ей вернуть руку и продолжил свой немой концерт.

— Я попал в приёмную семью в двенадцать лет. Когда мне исполнилось восемнадцать, государство больше не несло ответственности за мою заботу. У меня была эта коробка и тридцать два доллара на счету. — Он пожал плечами.

— Сколько тебе сейчас лет, Блейк? — Ливия ненавидела эту историю всё больше и больше.

— Мне двадцать пять.

У Ливии было ощущение, что если бы она услышала его музыку, эта песня была бы медленной и грустной.

— Ты живешь здесь один уже семь лет? — Ливия попыталась представить его обычный день, помноженный на сотни таких же.

— Как долго ты встречаешься с Крисом Горбом? — возразил Блейк.

Ливия сморщила нос.

— Пять лет.

— На двоих у нас двенадцать лет ожидания… — он перестал играть и снова посмотрел на неё.

— …друг друга. — Ливия закончила мысль.

Блейк свернул картон и сунул его в задний карман.

— Это единственное, что не захотели забрать те воры.

— Я рада.

Блейк встал и протянул ей руку. Ливии ничего не оставалось, как подняться и быстро поцеловать его в губы.

— Снимите комнату, бездомные ублюдки. — Любитель Бомжей решил высказать своё мнение. Снова.

Ливия вздохнула и прошептала Блейку:

— Знакомься, это Любитель Бомжей. Он болеет за наше будущее совместное счастье. — Ливия оглянулась через плечо и показала мужчине язык. — Думаю, мне не следует смеяться над его шепелявостью. Это было бы не очень любезно.

Блейк успокаивающе потёр её руки.

— Напротив. Я думаю, он хочет, чтобы ты посмеялась над ним. В противном случае он бы занимался своими делами.

Любитель Бомжей снова заговорил, вскинув руку для выразительности.

— Что ж, я надеюсь, что вы не забудете о противозачаточных средствах. Я не хочу кормить вашу ошибку своими налогами. — Он разговаривал хуже бесхребетных тупиц, которые сейчас смотрели на него так, будто он сошёл с ума. Он зашёл