Покипси - Анастасия Дебра

Глава 5

446

БЛЕЙК И ЛИВИЯ шли к следующему пункту назначения медленным, извилистым путём. Они продолжали разговаривать, каждый внимательно следил за губами другого, их слова были для них крайне важны. Город преображался с каждым шелестом осенних листьев под их обувью, когда они возвращались в том направлении, откуда пришли. Вскоре они свернули с асфальтированной дороги и свернули на лесистую тропинку, а еще через несколько минут вышли из-за деревьев и обнаружили очень старомодную церковь. Здесь осенние листья были выметены, приглашая гостей войти. Ливия изучала вывеску, пока Блейк открывал дверь в обитель Бога. Когда они вошли, Ливия погрузилась в ароматы топлёного воска, благовоний и лака по дереву. От контраста с тем местом, где их только что оставили, у неё закружилась голова.

— Отец Коул, — голос Блейка нарушил неприкосновенность тишины этой церкви.

— Не называй меня так, Блейк. — Из двери с левой стороны алтаря вышел мужчина, одетый в чёрное.

Ливия была занята любованием замысловатыми витражами, и ей пришлось сосредоточить свой взгляд на мужчине. Блейк отпустил руку Ливии и обнял Коула. Он что-то прошептал, обхватив руку Коула своей татуированной рукой, так же, как он делал это с Беккетом. Но это приветствие казалось утешительным, исцеляющим — полным прощения, а не клятв.

— Коул Бридж, это Ливия МакХью. Ливия, это мой брат Коул. На самом деле он не священник, а своего рода помощник отца Каллахана.

Коул был не таким высоким, как Блейк, и в то же время он был загадочным и грустным. Черты его лица были классическими и красивыми, кожа имела оттенок мокко. Ему пока не удалось улыбнуться Ливии, но он осторожно кивнул.

Блейк застенчиво коснулся плеча Ливии.

— Ты не против, если я оставлю тебя ненадолго с Коулом? Он был настолько любезен, что предложил мне воспользоваться душем в его комнате.

— Без проблем. — Ливия наблюдала, как Блейк вышел через дверь, через которую вошёл Коул.

Ливия и Коул стояли в густой тишине, окутывающей человека в безмолвной церкви. Коул указал на ближайшую скамью, и Ливия прошла и села на твёрдое изогнутое дерево. Коул подошёл, присел с краю и с отработанным движением сомкнул свои колени, склонил голову и сплёл пальцы в замок. Ливия не совсем знала, было бы вежливо — присоединиться к помощнику местного священника или позволить ему стоять на коленях одному.

После паузы она поймала себя на том, что скопировала его позу. В тишине Ливия осматривала церковь. Здесь не было ужасающих статуй с лицами, застывшими от боли, как в некоторых церквях, которые она видела. Самым ярким украшением были витражи. Архитектор этой маленькой церкви бросил вызов некоторым основным законам физики. Казалось, стекло поддерживало кирпич, а не наоборот.

— Четыреста сорок шесть, — прошептал Коул.

Она почти забыла, что он был здесь, пытаясь разглядеть сцены и окна.

— Что? — она спросила.

Он опустил голову, словно молясь.

— Он считает. Всего несколько минут назад вы улыбнулись ему четыреста сорок шестой раз. Он называет число каждый раз, когда мы встречаемся. — Ливия смотрела на покрытый белой тканью алтарь и слушала исповедь мужчины. — Мне стыдно признаться, что я думал, что ты не настоящая. Учитывая мою работу, мне следует больше верить в человечество. — Коул покачал головой. — Думаю, именно улыбка под номером двести восемьдесят шесть свела его с ума больше всего. Это был ночной поезд. Блейк был так болен, в лихорадке. Честно говоря, я подумывал отвезти его в больницу. Но нет. Он не хотел пропустить твою улыбку. Он даже не позволил мне отвезти его. Блейк прошёл всю дорогу под проливным дождем до номера двести восемьдесят шесть.

Когда она взглянула на его твердую челюсть, Ливия поняла, что Коул не рассказывает глубокую романтическую историю. Он был зол.

— Ты улыбнулась той ночью. Он был непреклонен в том, что ему она показалась более долгой, чем та, что была адресована другим. — Коул посмотрел на неё обеспокоенными карими глазами. — Ливия, если я могу быть настолько смелым, то скажу, он очень серьёзно относится к твоей доброте. Если ты играешь или пытаешься отомстить парню, встречаясь с самым худшим человеком, которого только могла найти…

Ливия подняла руку, чтобы остановить его.

— При всём уважении, никогда больше не называйте Блейка «самым худшим» в моём присутствии.

К удивлению Ливии, Коул почти улыбнулся.

— Прошло так мало времени, я даже не знаю, смогу ли я объяснить, — начала она. — Представь, что ты гуляешь по пустыне, и тебе очень жарко и очень хочется пить. Солнце не заходит, но ты наконец находишь самый чистый и прохладный пруд. Ты прыгаешь, даже не снимая своей лучшей одежды. Ты прыгаешь и пьёшь, потому что ты катастрофически в ней нуждаешься. Ты должен. Я смогла передать хоть какой-то смысл?

Ливия посмотрела в лицо Коула. Его глаза оставались грустными, когда он кивнул.

Ливия снова посмотрела на витраж. Она глубоко вздохнула, прежде чем заговорить снова.

— Почему вы с Беккетом не заботитесь о нём получше? — Она увидела, как лицо Коула стало суровым.

— Блейка легко любить, но сложно удержать. У него огромное чувство гордости, которое он не позволит ущемить. Он не находит славы в принятии помощи. Если он этого не заслужил, он не хочет принимать что-либо. — Коул поднялся с колен и встал в проходе. — Легко судить, зная моего брата всего несколько недель. У тебя есть немного стальных нервов.

Ливия откинулась на жесткой скамье.

— Мне жаль, что мой вопрос оскорбил тебя, но смелость у меня имеется. Я просто пытаюсь соединить все кусочки воедино. — Ливия встала, чтобы придать себе больше уверенности.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. — Коул закрыл глаза. Казалось, он тянулся внутрь за успокоением.

Ливия вышла из-за скамьи.

— Коул, я не могу сейчас повернуть назад. Моя жизнь связана с его. Я слишком ясно это вижу.

— Два месяца. — Коул выглядел сомневающимся.

— Четыреста сорок шесть улыбок плюс два месяца разговоров дважды в день, пять раз в неделю, — поправила Ливия. Она осторожно улыбнулась и потянулась, чтобы взять Коула за руку. Он отдёрнул её, но не раньше, чем она заметила уродливый шрам.

С лицом, покрасневшим от смущения, Ливия двинулась вперёд.

— Расскажи мне о Блейке и солнце.

— Почему бы тебе самой не поговорить с ним? — Коул огрызнулся. Но через мгновение он снова заговорил. — Это его история — рассказывать или не рассказывать, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. — Ты видишь эти витражи? Они прекрасны, но их истинное великолепие невозможно увидеть, пока их не коснётся солнечный