Покипси - Анастасия Дебра

Он вздрогнул и отстранился.

— Ливия, я даже неполноценный мужчина, раз даже не могу выйти на солнце и помочь тебе подняться. Не жалей меня ни минуты своего беспокойства.

— Я не пострадала. И я верю, что если бы было нужно, ты бы подошел. — Ливия наблюдала, как кровь из его костяшек пальцев капала на листья.

— Нет. Я бы не подошел, Ливия. Я бы стоял здесь, как истукан. Потому что я для себя важнее всего. Я.

Блейк почти не шевелил губами, пока говорил.

Ливия закрыла лицо руками. Она понятия не имела, что сказать.

— Тот момент… в тот самый момент? — Блейк указал на подстилку из армейской куртки, травы и мяты. — Я представлял это в своей голове несколько месяцев. Месяцы! Я знал, что этого никогда не произойдёт, но это поддерживало меня. Красивая, улыбающаяся девушка смотрела на меня, как на мужчину — мужчину, достойного её тела, достойного её поцелуя. Ты понимаешь, какой я дурак, что надеялся на это? — Блейк взял её лицо в свои руки. — Ты позволила мне прикоснуться к тебе. Поцеловать тебя. Твоя кожа? Такое ощущение, что это клавиши рояля. Мои руки знают, куда нажимать. — Он доказал это, скользнув одной рукой ей за шею, а другую прижав к сердцу.

Ливия улыбнулась, задаваясь вопросом, не залил ли он её кровью. Но это стоило того.

— Четыреста шестьдесят семь, — прошептал он. Эта цифра, казалось, сбила его с толку.

Он всё ещё считает. Она не могла сдаться.

Блейк осторожно убрал руки и покачал головой.

— Но воображение никогда не заканчивалось так, Ливия. Никогда не заканчивалось тем, что я бросал тебя на землю. Но именно это я и сделал. Я сталкиваю с ног любого, кто осмелится рискнуть сблизиться со мной. — Он провёл двумя пальцами по своей татуировке.

— Покажи мне.

Он посмотрел на неё, и Ливия в ожидании подняла брови.

— Тебе больно, когда тебя касается солнце?

— Нет. Оно не повредит. Но ты больше никогда не захочешь быть рядом со мной.

— Блейк, если я увижу, что с тобой делает солнце, шок пройдёт. Тогда мы сможем быть вместе под солнцем в твоём любимом месте. — Ливия оглянулась на землю, где всё ещё оставались её рубашка и его куртка. — Или где угодно.

Блейк провёл обеими руками по волосам, испачкав их кровавыми пятнами. Ливия пыталась игнорировать желание позаботиться о его ранах, пока он спорил сам с собой.

— Ладно. Хорошо. Это же не сможет уже ухудшить ситуацию, верно? Я уже швырнул тебя на землю… — Блейк снова подошёл к ней.

Он взял её лицо в свои окровавленные руки и целомудренно поцеловал в губы. Её тело наполнилось воспоминанием об их удовольствии.

Он подошёл к краю тени. Ливия затаила дыхание, ожидая. Она молча умоляла, чтобы его кожа стала другой, чтобы она могла разумно объяснить страх её мужчины.

Блейк посмотрел на неё в тени, затем перевел взгляд на свои ноги и шагнул вперед, пока не оказался в полном золотом сиянии солнца. Он поднял лицо с закрытыми глазами, а через мгновение открыл их и сосредоточился на Ливии.

Тогда Ливия поняла, что имел в виду Коул, говоря о витражах. Она понятия не имела об истинной глубине красоты Блейка. Его волосы сияли множеством насыщенных оттенков бурбона, а зелёные глаза сияли тропическим совершенством. Он разорвал рубашку, обнажив грудь, давая ей возможность увидеть больше кожи.

— Ну что? — Блейк ждал её реакции, широко раскрыв глаза.

Соври ему. Скажи ему то, что он хочет услышать. Именно сейчас тот момент, который имеет значение. Но Ливия не могла лгать. Это было слишком важно.

— Нет, милый Блейк. Твоя кожа не стеклянная. Это обычная, но прекрасная кожа. — Её голос был тёплым и утешающим, но слёзы выдавали её.

— Что? Ты не видишь этого? — Блейк ударил себя ладонью по лицу.

Ливия покачала головой.

Крик Блейка не был похож на то, что мог бы издать человек. Он провёл пальцами по груди, оставляя за собой следы когтей. Затем он побежал прямо к ней на максимальной скорости. Ливия отказалась двигаться и приготовилась к удару. Он пробежал так близко к ней, что её волосы поднялись дыбом в порыве ветра. Он исчез за деревьями.

Ливия осталась одна, стоя в ярко-синем лифчике и расстёгнутых джинсах. Она ждала, уверенная, что он вернётся. Через несколько минут она покинула свою уже любимую тень и оделась. Солнце пригрело, и день снова стал похож на лето.

Ливия продолжала ждать, пока солнце не отсчитывало последние минуты дня. Он вернётся. Когда солнце начало садиться за деревья, у Ливии возникла первая за несколько часов рациональная мысль: мне нужен солнечный свет, чтобы выбраться отсюда.

Она показала солнцу средний палец и завязала куртку Блейка вокруг своей талии, пытаясь не обращать внимания на то, насколько тяжелой стала её надежда. Ей посчастливилось найти тропинку, и она рискнула отгадать, в каком направлении находится парк. Уже стемнело, когда она поняла, что выбрала неправильный путь. Она вздрогнула, когда осень напомнила ей, что она всё же главная, несмотря на мгновенную фальшивую улыбку лета.

Она надела армейскую куртку Блейка и её руки нашли карманы. Когда её левая рука наткнулась на что-то твёрдое и гладкое, любопытство взяло верх. Она вытащила это. Вечерний свет осветил для неё розовый камень в форме сердца. Блейк вырезал на нём инициалы Л и Б. Нетрадиционный материал, сделал буквы похожими на детские.

Ливия и Блейк.

Она положила камень обратно в карман. Сохранилась ли их связь? Неужели она сломала её? Сломила его, когда вошла в его тщательно построенные стены? Боже, пожалуйста, пусть это не было ошибкой.

Вдалеке Ливия увидела сетчатый забор. Она заколебалась, задаваясь вопросом, был ли Блейк где-то рядом в лесу, следуя за ней своим молчаливым шагом. Но ничего не почувствовав, она двинулась вперёд.

К тому времени, как Ливия вернулась к своей машине в парке, уже стемнело, её ноги болели от того, что она тащила по лесу тяжелые походные ботинки, и она была ужасно голодна. Вытащив из кармана ключи, Ливия увидела, что Блейк был у её машины.

Она была покрыта кусочками природы: длинными травинками, ветками и камнями. Подойдя ближе, она увидела больше. Блейк снова и снова использовал элементы природы, чтобы произнести «извинения» на капоте. И на крыше. И на багажнике.

Она почувствовала себя тронутой и разгневанной одновременно. Он пришёл сюда, чтобы принести извинения, вместо того, чтобы помочь ей выбраться