Перепутали спальни. Отец подруги - Ксения Фави

Брюнетка с каре. Аккуратные черты лица — маленький носик (уж не знаю, сделанный ли), чуть раскосые черные глаза и в меру пухлые губки. Кожа нежная, цвета загара.

Однако фигура… Что за суповой набор? Ни попы, ни… сисек. Да еще высокой кажется слишком.

Брючный костюм оверсайз бежевого цвета смотрится на Мии как мешок. Хотя наверняка сверхмодный и брендовый. Золотой топ с декольте не спасает.

Хм-м-м. Член грустно опускает голову.

— Борис, шикарно выглядишь! Рада, что наконец встретились.

— Взаимно.

Надеюсь, мой голос звучит не слишком траурно. Потому что надежды на здоровый вечер медленно умирают.

Запах Мии доносится до ноздрей и… мне хочется прибавить кондиционер. Прет каким-то лимоном и дешевизной. Хотя готов поспорить, за парфюм она выложила круглую сумму.

В глазах напротив вижу восхищение, и становится немного совестно. Ей явно все нравится. Хоть я особо не старался — надел белую рубашку и бежевые узкие брюки. Впрочем, я и не Лизка, чтоб наряжаться.

Думаю о какой-то ерунде. Чтоб не смотреть правде в глаза?

— Я не очень голодная, — рассуждает моя спутница, листая меню, — возьму, пожалуй, салат с гребешком и просекко. Можно еще немного мороженого.

У меня аппетит как отшибло. А может, наоборот кровь взыграет?..

— Я буду стейк и бокал сухого вина.

Накидываться крепким алкоголем, чтобы ее захотеть, это вообще дно какое-то.

А мясо и вино ни хрена не помогают. Ложатся в желудке постольку-поскольку. Щебет Мии, сопровождающий вечер, я практически не улавливаю. Подступает хандра.

— Ты выглядишь уставшим, Борис, — "волнуется" Мия, — давай не будем долго сидеть. Поднимемся в номер, я сделаю тебе ванну и массаж. Я обучалась у тайского гуру.

Она лукаво улыбается. Моя улыбка в ответ похожа на оскал пса, которому прищемили хвост.

Вернее, мой хвост в полной апатии.

— Ты права, я как-то вымотался за эту неделю, — в принципе не вру, — прости, но уеду домой. Если хочешь, номер в твоем распоряжении. С меня извинения.

Отправлю ей завтра букет и какую-нибудь безделушку из ювелирного дома Тамира.

Хотя, если честно, не знаю, надо ли вообще поддерживать это знакомство.

Я когда-то приду в себя?!

— Мм… Да ты что! Ничего не нужно, — Мия врет и не краснеет, — спасибо тебе за прекрасный ужин.

— И тебе спасибо за компанию. Еще раз сорри.

Чувствую себя… Да похуй уже, кем я себя чувствую. Просто плачу по счету и еду домой.

Хотя бы не плачу. Разве что это делает член.

Впрочем… Этому подлецу по барабану. Он уверен в себе. Стоило в пробке подумать о разнице в фигуре Златы и Мии и вспомнить наощупь подругу дочери… Как повисшая голова тут же бодренько дернулась.

Идиот.

Вот, я дожил до того, что оскорбляю свой собственный орган.

Дома не дрочу (из мести!), а принимаю ледяной душ. Кстати, неплохо срабатывает. Может, я не безнадежен? Или сыграло, что я обдумывал встречу с Мией.

Хм. На ее месте я бы искал кого-то другого.

Хоть дома один, решаю одеться, а потом поработать, почитать — в общем как-то занять свою главную голову. Но не успеваю засесть в гостиной, как кто-то начинает вскрывать мою дверь.

Быстро выхожу.

— Пап, привет! — слышу сдавленный писк.

Ого, какая картина.

— Дочь, что случилось? Дэн?

Вместе с Лизой и Златой вижу у себя на пороге друга-адвоката в строгом синем костюме. У его плеча еще какая-то девушка.

Денис ухмыляется.

— Спокойно, папаша. Девчонки были в клубе, но атмосфера там так себе. Я их увез.

Мои брови подскакивают.

— В клубе?! Вы же к Злате пошли ночевать!

Может быть, я говно-отец. Но думаю, сейчас не столько о том, что дочурка мне соврала. В конце концов, да, нездоровая ситуация у нас вышла с этим клубом. Оба закусились.

Но мое возмущение не только про это. Или не столько… В общем, меня ошпаривает ревность от одной мысли… Что Злата была в клубе!

И это еще более нездоровые эмоции…

— Папа, напоминаю, что мне двадцать лет! — верещит дочь.

— А ума? — вылетает у меня, а дальше я выдаю кое-что покруче. — А ты, Злата? Вот от тебя я обмана не ожидал!

Только теперь понимаю, что все это время она на меня не смотрела. Сейчас тоже не поднимает глаза. Судорожно вздыхает и краснеет. Видно, что очень расстроена.

Я сразу смягчаюсь, как пломбир на солнце.

Изо рта так и просятся извинения. Но дочка не дает ничего сказать. Вопит, что вообще-то у нас гости. И что одногруппница переночует у нас из-за проблемы с мужем. Да мне что, жалко что ли?

— Наталью я отвезу в гостиницу, — командует Дэн.

Как он весь подобрался-то! Куда делся вечный хохмач?

Так, мы сейчас договоримся, что и Злата уедет.

— Друг, у меня четырехкомнатная квартира, — говорю для Дэна и не только, — Для подруг дочери всегда найдется место.

— Таше лучше побыть одной… — давит Дэн.

Стройная шатеночка с ним солидарна. Хоть смотрит на него волком.

— Я правда поеду.

Какая-то она испуганная. Если бы я прекрасно не знал Дениса, никуда бы ее не отпустил. Но Дэн нормальный мужик и позаботится о ней по-человечески.

— Ну, хорошо. Приятно было познакомиться, Таша.

Вот это я понимаю — здоровая реакция на подружку дочери! Вежливость, вежливость и ничего кроме.

— И мне, папа Лизы, — девушка улыбается.

Злата кидает на нее быстрый взгляд. Поджимает губы.

Что это было?

— Таша, поехали, — не успокаивается адвокат.

— До свидания, — кивает Таша.

На этой ноте часть гостей уходит.

— Пап, Таше муж изменяет, а сам тиранит ее! Не дает развод! А Дэн, представь, нанялся его адвокатом! Как так?! Может, поговоришь с ним? Ну, он же видел сегодня, как этот мудак к ней относится…

Мой мозг взрывается. Морщусь.

— Смирновский разберется. Мне нет нужды лезть.

— Но он адвокат мужа!

— Он разберется, — хмурюсь, — а с вами мы утром еще поговорим.

Я вроде и понимаю, что не имею право указывать двум совершеннолетним девицам. Одна из которых мне вообще не дочь. Очень даже не дочь!

Но меня распирает. И держусь, потому что Злата и так ни жива, ни мертва.

Куда делась та чувственная эмоциональная девушка, которой она была со мной? Закрылась. Так понимаю, это у нее бывает.

— Ладно, папа, — у дочки лучшая защита — это нападение, — и правда, поговорим завтра! Мы в душ. Идем, Злат.

— Спать где будете? — охрип внезапно.

— У меня, где еще? — ворчит дочь. — Не в кабинете же твоем.

Если бы осталась Таша,