Перепутали спальни. Отец подруги - Ксения Фави

Прикусываю язык. Что я разговорилась и ляпнула лишнее. Не хватало ныть перед Борисом.

Но как еще объяснить свою позицию? В клубы я не хожу не из-за какой-то морали, а потому что ни на них, ни на одежду для них у меня нет денег. Такая правда жизни! Нет, во все тяжкие я бы и при бабках не пустилась. Но отдыхать с подружками могла бы. Почему нет? Мне, в конце концов, лишь немного за двадцать.

— По-моему, ты как всегда охуенно выглядела. Что там было не так? Испуганная была? Не любишь громкую музыку? Детская травма мешает?

Ну вот как с ним говорить? Отлично я там выглядела в офисном прикиде почти, ага. Темном пиджаке и брюках.

Но мне вдруг так приятно от комплимента Таханова. Он, видимо, совсем не разбирается в одежде, но его слова меня трогают. Хотя одновременно смешат.

Хихикаю и всхлипываю. Сама не знала, что так можно.

— Я опять не так сказал? Черт! Ну, извини…

Он шагает ко мне, пытается поймать взгляд.

Я снова усмехаюсь.

— Думала, ты не любишь извиняться без причины.

Поднимаю на него влажные глаза, моргаю. Вижу, он улыбается. Вспомнил.

— Тогда и правда не было причины, — качает головой, — и ты не так реагировала. Сегодня ты расстраиваешься.

Говоря, он подошел близко-близко. Протягивает руку и стирает с моей щеки слезу.

— Мне было стыдно, что мы наврали, — решаю объяснить, — а сейчас… Мне наоборот приятны твои слова. Спасибо за поддержку.

Морщина между его бровей становится глубже.

— Вообще я сказал правду, а не утешить хотел. Выкинь из головы, что ты куда-то можешь не вписаться. Да они тебе приплатить должны за визит. Ты охуенная, Злата. И точка.

Не успею подумать, как он добр, или поблагодарить, потому что этот добрый человек занимает мой рот. Сминает мои губы сильным поцелуем и сразу толкается языком вглубь. Не суетится, но и не теряет время. Как будто хочет успеть.

Его губы довольно нежные, а вот щетина покалывает мою кожу. Но это ощущение быстро теряется за другими. Главное — я чувствую, как горячо. На губах, на языке. Каждой клеточкой рта. И… внизу живота тоже. Там все набухает от возбуждения. Как будто узелки завязываются и ноют от сладкой боли.

Я уже целовалась с парнями. Но такого откровенного, такого сексуального поцелуя у меня никогда не было. Мы не просто делаем движения губами. Мы ласкаем друг друга, посасываем, причмокиваем. Стараемся утолить жажду, которая становится больше и больше.

— Лиза… — со страхом вспоминаю о подружке.

— Ее пушкой не разбудишь, — хрипит Борис.

Снова ныряет в мой рот языком, руками уже вовсю сжимая попу и талию. Его ладони гуляют вверх, вниз. Дыхание сбивается. Он тоже задыхается от страсти, и мне кажется, я кончу от одной этой мысли.

— Мм… — между поцелуев у меня вырывается стон. Забываю обо всем на свете.

— Прелесть моя.

Какой изящный комплимент! А вот движения Бориса совсем не утонченные. По-звериному вероломно он лезет ладонью в вырез моего халата. Сжимает изнывающую грудь.

Большим пальцем нащупывает сосок. Придавливает чуть. Отпускает и обводит по кругу.

У меня приятно отзывается сразу и грудь, и низ живота.

— А-ах! — тихо стону.

От моих губ мужчина переместился к шее под ухом. Горячо кусает губами кожу. Одной рукой держит меня под спину, другой ласкает грудь. Взвешивает на ладони, щиплет соски. Эта его грубость плавит меня и делает совсем безвольной.

Хотя если честно признаться — я не против того, что сейчас происходит. И даже очень за. Это самое страшное.

Но страх улетучивается, едва появился. Не до него. Скольжу ладонями по плечам мужчины. Ощущаю ту мощь, которой недавно любовалась. Мускулы играют под моими пальцами, и возбуждение накатывает с новой яркостью. Его сила безумно меня заводит.

Не успеваю пикнуть, как он разворачивает меня и прижимает спиной к своему животу. Ощущаю поясницей что-то упругое. Это его возбуждение… Прикусываю губу, сипло вдыхаю.

Борис нашаривает сбоку на столе какой-то пульт и выключает свет. Оттесняет меня к окну. Так и стоит сзади.

Этаж не первый, и нас не видно с улицы. Только светят огни, и мы размыто отражаемся в стекле. Мой халат еще сильнее раскрылся. Уже в две руки Таханов берет мою грудь и медленно ласкает. Как в медитации. Я на грани.

Перестаю дышать, когда одна его рука накрывает мой живот. Кружит пальцем вокруг пупка и двигается ниже. Как брюнетка я рано столкнулась с проблемой эпиляции и пару лет назад ее решила, когда стала более-менее доступна лазерная. Так что я гладкая… Борис одобряюще сипит.

Оглаживает лобок. Касается клитора.

— Ум-м-м, — не могу сдержаться.

— Ш-ш.

Его рука аккуратно накрывает мой рот.

Вторая ныряет между нижних губок. Я лишь поверхностно дышу — ведь никто не трогал меня так… Но в то же время не могу и не хочу его останавливать.

Он размазывает мой сок по клитору, и я рада, что рот зажат. Эмоции безумно острые — волнение, страх, возбуждение. Голова отъезжает, по-другому я не могу все это объяснить. Таханов толкается двумя пальцами в меня…

— Блядь.

Коротко ругнувшись, замирает. Что-то не так? Кажется, я сейчас вообще перестану дышать.

Но после нескольких секунд замешательства он прижимается ко мне крепче, вбирает губами мочку, посасывает. Ласкает рукой уже не так глубоко и быстрее. Трется низом живота о мою задницу.

— М-м! — мычу, покусывая его пальцы.

Нет, я не потеряла речь. Просто мне так хорошо, как никогда не было. Кажется, я оргазмирую морально и физически. Мне так чудесно с ним, Боже…

— Прелесть моя, — хрипит он в ухо и дергается.

Тоже кончил?.. О, Боги! Наваливается понимание того, что мы сделали. Можно сказать, мы занялись интимом на их кухне! А если Лиза просыпалась?!

От пережитой лавины ощущений и от эмоций у меня подкашиваются ноги. Хорошо, Борис крепко держит.

Хорошо?!

Я чувствую, как еще подрагивает его пресс. Лицом мужчина зарылся в мои волосы. Глубоко дышит. Одна его ладонь на моем животе, в другой покоится моя грудь.

Глава 9

Рот мне больше не закрывают, и я сдавленно хныкаю.

— М-мне над-до идти!

Сжимает мою грудь, как будто напоследок. Целует куда-то в затылок. И выпускает меня из рук… Молчит.

Но я и не жду никаких слов. В любви он мне не признается, а что еще говорить? Извини?

Или мне спросить, почему он ругнулся между ласками? Да я со стыда сгорю!

Дверь была не заперта, а просто