Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

Пообещав себе, что обязательно поговорю обо всем с Трубецким, сделала вид, что чужого внимания не заметила.

Впрочем, сделать это было несложно. Мы хоть и стояли поодаль, у самой дороги, но вся картинка вот она, прямо перед глазами. Да и крики… Я уже не вздрагивала, когда сквозь шум техники доносился чей-нибудь вой, но каждый раз подбиралась, мысленно сетуя на то, что инструктаж несколько затягивался.

- Эти, - Орлов кивнул на четверку, поисковиком в которой был Юрий, - твои Махмед. У вас три часа. Затем пойдет смена групп.

- Не успеем, - даже не оглянувшись на развалины, поморщился Исмаил.

- Будем стараться, - мрачно протянул Трубецкой.

Его недовольство я понимала: все опять шло не так, как изначально планировалось.

За час мы с улицами не справились. Некоторые дома, до которых еще не добрались спасатели, пришлось перепроверять. Толчок хоть и не был сильным, но делов наделал.

Жуткая реальность. Казалось, помощь была так близко, но…

На нашей стороне улицы ее не дождались двое. Хорошо еще, не дети.

- Тогда не будем терять время, - пожав руку Орлову, заторопился Исмаил. – Тебя как зовут, парень, - уже направляясь к основной группе спасателей, обратился он к Трубецкому.

- Александром, - буркнул тот, сдвинув в движении Тоху и пристроившись рядом со мной.

- Значит, Александр и Александра… - хмыкнул Исмаил как-то невесело.

- Скорее, Александра и Игорь, - кивнув на Валдаева, влез в разговор Тоха. И тут же сместил акценты: – А мы – силовая поддержка.

- Ну, если силовая, - многозначительно протянул Исмаил, похоже, сделав какие-то свои выводы, - то мне беспокоиться нечего.

Жаль, уточнить, о чем сказал, не успела.

Все ждали только меня. Того момента, когда сумею отстраниться от окружавшего меня шума и начну работать.

Отстраниться не получалось. Слишком много вокруг оказалось раздражителей.

- Что она кричит? – зацепилась я взглядом за женщину, которую с трудом удерживали двое мужчин.

Пыталась прорваться к дому она уже не в первый раз. И все время что-то кричала, кричала, кричала…

Впрочем, кричала не только она. Развалины были буквально облеплены мужчинами, многие из них рыдали в голос.

Рыдали, но иступлено продолжали растаскивать завал руками.

Как я не завыла вместе с ними…

В какой-то миг показалось, что в душе все умерло. Осталась лишь упертость.

- Зовет дочь, - опередил Исмаила Серега. Русский, но местный, родился в Шемахе. – Девочка заболела, не пошла в школу. А тут…

Изначально предполагалось, что на этом микрорайоне будут работать все шесть групп, но кроме уральцев из-за циклона не смогли вылететь еще и омичи, так что пришлось разбиться. Наши две остались здесь, остальные четыре перебросили на супермаркет.

- Девочке лет четырнадцать-пятнадцать? – продолжая смотреть на женщину, спросила я.

И тут же прикусила губу, коря себя за беспечность. Ведь предупреждали меня…

Вот только «вставшая» перед глазами картинка: мощный, тяжелый стол, под крышкой которой скукожилась напуганная юная девушка, была такой четкой, что вопрос я задала, даже не задумываясь.

Мне повезло, ни Сергей, ни Исмаил не увидели в нем ничего особенного. Посчитали, похоже, что прикинула по возрасту.

- Да, старшая. Младшая в садике была, их эвакуировали в безопасную зону.

Словно этих слов и не хватило, чтобы все сдвинулось, смешалось.

Мужчина, доставший как раз в это мгновение из-под отваленного в сторону блока детскую игрушку, вдруг поднялся. Повернулся к нам…

Выражение его грязного, покрытого разводами лица, было жутким. Дикие глаза. Заострившиеся скулы. Оскал. Дергавшийся кадык…

За ним встал второй. Третий…

Внутри дернулось. И, похоже, не только у меня.

А тот первый сделал шаг и, прижав игрушку к груди, вдруг опустился на колени и заорал:

- Да что же вы стоите?! Не люди вы, что ли?! Там же…

Не закончив, он вдруг как-то обмяк и начал заваливаться набок.

- Твою… - выругавшись, бросился к нему среагировавший первым Игорь.

Игорь еще что-то бурчал, растягивая над мужиком диагностическую магему, но я этого уже не видела и не слышала. Зажмурив глаза и закрыв уши руками, замерла, беззвучно воя.

Ночь уже почти закончились, но лучше бы утро не наступало.

В отблесках костров, в полосах света от прожекторов, все выглядело жутко, но оставалось обрывками, не складываясь в единую картинку.

Теперь же…

Раздавленный землетрясением город представал во всей своей изломленной красе.

- Сашка! – Рык Трубецкого пробился даже сквозь собственный вой.

Звучная пощечина обожгла щеку, возвращая не столько к реальности, сколько к пониманию, что вариантов у нас нет. Или сдаться, признав собственное бессилие перед масштабом чужого горя.

Либо…

Боковые стены. Два этажа. Третьи, с обеих сторон, сползли к центру.

Вблизи чувствовался легкий запах газа, где-то нудно капала вода, но Орлов, «принимавший» объект, успокоил, сказав, что автоматика отключила подачу и того, и другого сразу после толчка.

Не знаю, о чем говорил с людьми Исмаил, но около развалин дома сейчас находились только мы: наша четверка и шесть спасателей. Остальные стояли за чертой, которую провел ногой Исмаил. Метрах в пяти от самого длинного языка осыпи.

Стояли и смотрели. Зажав себе рты ладонями, чтобы случайно не вскрикнуть, лишая меня возможности вести поиск. Держась друг за друга, чтобы не сорваться, когда я протяну руку за помповым ружьем, чтобы отметить место, где искать.

Взгляды давили, мешая сосредоточиться, но это было только вначале.

Затем…

А затем все ушло, оставив после себя так нужную мне отстраненность.

- Ружье, - почувствовав отголосок чужих эмоций, протянула я руку назад.

Ружье подал все тот же Трубецкой, не отходивший от меня ни на шаг.

Так попросила я. С ним было легче, словно тезка забирал на себя часть моего душевного раздрая.

А еще я ему доверяла. Знала, что стоит мне оступиться…

Этот факт меня совершенно не радовал. Своим парнем я считала Игоря, а не княжеского отпрыска.

На мгновение закрыв глаза, связала себя и укрывшегося в ванной парня. От травмы это его не спасло, но… Пара переломов и ушибы ничуть не угрожали его жизни.

Открыв глаза, выстрелила.

Желтое пятно расползлось по трещине на втором этаже.

Еще не гарантия на спасение.

Всего лишь шанс.