Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

Днем было проще, а вот ночью…

Присутствие рядом Тамары успокаивало нетерпение, позволяя дождаться утра, приносившее новые задачи, в которых вынужденно терялась тревога за парней, за сына, за девушку…

Последние две ночи передышки не было. И лишил он ее себя сам.

После десятого удара, дождавшись, когда затихнет негромкое, какое-то уютное эхо, Трубецкой поднялся. Поставил бутылку и рюмку на каминную полку.

От документов, которые захватил с собой, его отвлек Данила. Раз уж все равно не спать, так хотя бы провести время с пользой.

О том, что в комнате не один, понял только когда развернулся. Не сделав следующего шага, остановился, глядя на стоявшую в дверях жену.

Легкое домашнее платье лишило ее возраста, сделав юной и хрупкой. Именно такой, какой увидел ее впервые. Отпущенные из строгой прически волосы волнами ложились на плечи, тяжело падали на спину. Глаза смотрели на него уверенно, с достоинством.

Наследие рода Багратионов. Поколения предков, с честью служивших своей Родине.

Многое он хотел бы сказать ей сейчас, но…

Все, что он мог – только любоваться и надеяться на ее мудрость и веру.

Веру в него.

За некоторое время до...

Сели на военном аэродроме под Тифлисом. Баку и Ширван после проверки полос уже принимали – аукались отголоски землетрясения, но туда отправляли борта с группами первого состава, они же пристроились к вспомогательным командам.

Впрочем, Андрея такой вариант устраивал изначально. Тифлис, Владикавказ, Нальчик, Пятигорск, Ставрополь… За спокойствие этой части Российской Империи отвечал княжеский род Багратионов.

В группе кроме него трое. Двое – Ким и Бурый, из личного резерва. Обоих приметил в клубе – проходили переподготовку, с обоими имел соответствующий разговор, после которого оба, не сомневаясь, согласились на его предложение. Ну а то, что после этого «прозябали» во второсортном охранном агентстве...

Благодаря индивидуальным тренировкам формы парни не теряли. Более того, как он и предполагал, доросли до того, что вполне могли составить ему конкуренцию.

Третьим был Юрка Федоров с незатейливым позывным Стрелок. Тот самый снайпер, которого использовали в деле Варланова.

Выбравшись из нутра транспортника, Андрей вместе с остальными отправился к стоявшим по краю летного поля машинам. Парни в команде, к которой они прибились, оказались вменяемыми, обещали подбросить поближе к городу. Хоть и не Москва – температура была комфортной, но тащиться пешком или искать, на чем добраться, совершенно не хотелось.

Ушли они недалеко.

- Клоп! – неожиданно окликнули его со стороны самолета.

Хлоп-хлоп… Хлоп-хлоп…

Прозвище прицепилось к Андрею в училище. Первые же стрельбы и вот это… хлоп-хлоп… хлоп-хлоп…

Для снайпера психологический профиль у него был не тот, но стрелял Андрей значительно лучше, чем хорошо. Причем, с раннего детства. Хоть и незаконнорожденный, но отец держал его при себе, не позволяя гнобить ни супруге, ни остальным, уже законным детям.

Понимая, что при всем желании много дать не сможет, отец с раннего детства начал готовить его к военной стезе. Тем более что и сам имел к этому отношение, держа небольшой, но весьма прибыльный оружейный заводик.

А Андрей и не сопротивлялся, впитывая в себя все, до чего мог дотянуться. Оружие, рукопашный и ножевой бой, техника. Права в четырнадцать еще не давали, но к этому времени он водил многое из того, что имелось в отцовском гараже. А в шестнадцать покорил и небо, добравшись до него на винтокрылой машине.

Так что в тире он тогда выделился. Даже на фоне других, тоже подготовленных на совесть.

Да еще это созвучие с фамилией. Хлопонин… Хлоп-хлоп…

Клопом он стал через пару месяцев. Так достал инструктора по стрелковой подготовке, что тот и переименовал, в сердцах бросив, что Андрей, как клоп, всю кровь из него выпил.

Когда, обзаведясь офицерскими погонами, прибыл в полк, был уверен, что прозвище осталось там, на территории училища, но ошибся. Пока не ушел в отставку, так и был Клопом.

Понятно, что это среди своих. Чужие его так… ласково не называли.

А ведь Андрей уже почти забыл…

- Неожиданно, - жестом дав своим команду не отсвечивать, развернулся он.

С одного взгляда оценил развернувшуюся перед его глазами картину, где на фоне раззявленного нутра транспортника, на котором они прилетели, красовалась четверка бронированных автомобилей.

Смотрелось, надо сказать, эффектно – черные махины с хищными обводами и княжескими гербами. Но не менее эффектно выглядели люди, среди которых выделялся один. Хорошо знакомый.

Нет, Андрей, конечно, мог предположить нечто подобное…

При тех обстоятельствах, при которых покинул столицу, ничего подобного он предположить не мог.

- Рад, что не разочаровал, - хмыкнув, подошел к нему Ираклий. Когда Андрей сбросил рюкзак, обнял. Как если бы…

Там и тогда они друзьями не были, но…

Для таких отношений существовал еще один термин. Боевое братство.

- А я рад тебя видеть, - когда Ираклий отступил, искренне признался Андрей.

Своих… тех, кому не надо ничего объяснять, в последнее время катастрофически не хватало.

Ираклий в их полку появился уже во время Персидского конфликта. Прибыл с пополнением, вместе с подготовленной к работе на данном ТВД группой, которой и командовал. Старший лейтенант Бессонов. И ведь не Бес, что напрашивалось само собой, а Сыч, что вполне ему подходило. Вроде и нелюдимым не назовешь, но проступало в нем что-то такое, требовавшее без особой нужды не подходить.

Бойцы у него, кстати, напоминали своего командира. И не только по характеру. Если судить по именам-фамилиям, то свои братья-славяне, а если взглянуть на физиономии…

Реваз после того представления долго икал. От смеха.

Разведгруппы, а их в полку с появлением Сыча и его парней, стало четыре, существовали сами по себе, практически не пересекаясь. Если только и у тех, и у других, не доходило до госпиталя.

Но, как говорится, человек – предполагает, а Бог – располагает. А уж на войне…

Как целитель Ираклий был так себе. Мог обезболить, остановить кровь, да «почистить» рану. Но оказался сильным земляным, что для разведки очень даже неплохо.

Однажды ему это не помогло – влетели прямо в засаду, и если бы не Андрей со своими…

Сблизить их это не сблизило – Сыч свою нелюдимость буквально пестовал: холил и лелеял, но уважительного отношения друг к другу добавило. Профессионализм и те и другие умели ценить.

Ну а то, что одни – попались, а другие – вытаскивали…

В их истории бывало и наоборот.