Наследство для дракона, или Принцесса-попаданка - Надежда Игоревна Соколова

Секунд пятнадцать-двадцать, и вот уже стук повторяется, только на этот раз в дверь дома.

- Войдите, - крикнула я, неохотно поднимаясь из-за стола.

Зойка, девка фигуристая, этим летом отпраздновавшая свое девятнадцатилетие, по меркам крестьян считалась уже перестарком. И ходить ей в девках оставалось год-полтора минимум. Потом – все, начнут звать и за спиной, и в глаза, подгнившим яблочком, нагло ухмыляться. Каждый второй станет на сеновал звать. Незавидная судьба. Мне, ведьме, в свои двадцать пять этого можно было не бояться: пара взглядов с молниями в глазах, и вся деревня шутников приведет на расправу, да еще и с поклоном мне в руки передаст. Делай, матушка ведьма, с ними, что хочешь, только на деревенских не гневайся. Знаем, проходили уже недавно.

- Светлого дня, матушка ведьма, - в пояс поклонилась одетая в цветастый сарафан Зойка. Не толстая, но плотная, высокая, круглолицая, с русой косой до пояса, большими голубыми глазами и румяными щеками, она могла бы выскочить замуж еще в том году, если бы по кузнецу не сохла, - прошу, помоги беде моей.

Я театрально вскинула черные густые брови. Уступая Зойке и в росте, и в весе, я, кареглазая шатенка, смотрела на нее с понятным нам обеим превосходством. Это с каких пор отказ мужика бедой считается? Нет, нет здесь феминисток. Они научили бы народ «правильной» жизни.

- Ты уверена, что способна расплатиться с ведьмой? – специально запугивая дурынду Зойку, холодным тоном спросила я.

Та побледнела, потом покраснела, снова побледнела, затравленно оглянулась на входную дверь, испуганно сглотнула, перевела взгляд на меня и прошептала:

- Да…

- Ну проходи, - усмехнулась я и повела рукой в сторону занавески.

Зойка шла к заветной комнатке с лицом приговоренного к четвертованию, не меньше. Вот спрашивается, зачем идти к ведьме, если сама до конца не решила, нужен ли тебе тот мужик вместе с приворотом? А если решила, то для чего бояться? В общем, ответа у меня не было.

- Открывай занавеску, не бойся, - хмыкнула я, - кроме меня, других чудищ в комнате не будет.

Пространство хохотнуло голосом Глашки, оценившей мою шутку. Зойка слилась цветом лица со свеже побеленной стеной, но занавеску трясущейся рукой все же отдернула.

Я дождалась, когда она окажется в комнате, и в два шага догнала ее, задернула за собой занавеску, повернулась к Зойке.

- А вот теперь в подробностях рассказывай, зачем тебе ведьма понадобилась.

И в театральном жесте я свела брови к переносице[1]».

- Идиоты, - проворчала я, откладывая книжку на тумбочку у кровати. – Все идиоты. Ненавижу. Всех ненавижу. Да, мамочка, ненавижу!

Мать молчала. Впрочем, как и отец. Хотя я была уверена, что они уже давно все отследили, все проверили. И приняли решение. Снова не спросив меня. Не удивлюсь, если завтра утром я проснусь в уже знакомом мне замке. Молчать, глупое сердце! Вот не надо так сильно тарахтеть! Никто нас с тобой там не ждет!

Я вспомнила утренний разговор после вчерашней попойки в ресторане. Проснулась я утром у себя дома. С ощущением потери. Большой такой потери, просто огромной. Несколько секунд не могла врубиться, в чем дело. И только потом до меня дошло: с шеи исчез амулет!

Маленький невзрачный камушек темно-синего цвета, в позолоченной оправе. Всего-то. На него и не взглянешь-то второй раз, если не чувствуешь магические потоки.

А я чувствовала! И защищалась этим камешком!

Я нашла его на барахолке в одном из магических миров, уточнила у продавца все функции, щедро расплатилась. И с тех пор навсегда закрыла душу для посторонних. Лаже для богини любви, собственной матери.

Я его не снимала. Вообще. Никогда. Даже мылась с ним на шее.

И когда он исчез, я все поняла.

И набрала Дашку, не вылезая из постели.

Да, она спала. Эта предательница спала! Как ни в чем не бывало.

- Убью, - ласково сообщила я в трубку.

- У меня ребенок! Я – кормящая мать! - сразу заюлила эта коза.

- Ребенка вырастят из без тебя.

- Алисочка, сестричка, ну прости! Ну что я могла сделать, если мама приказала? Ну Алисочка!

Угу. Ей приказали – она послушалась. Напоила меня и сдернула с шеи мой защитный амулет. И теперь наша с ней ненаглядная матушка все знает о моих чувствах к одному сволочному дракону!

Ненавижу! Всех ненавижу!

Я покосилась на книгу, но все же взяла ее и попыталась снова погрузиться в историю. Мне надо было отвлечься.

Себастьян:

- Ты что?!

- Пап, это решенный вопрос. Я все равно туда пойду, с твоим благословлением или нет.

- Куда? В другой мир? Себастьян, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь?! Сам же сказал, там нет магии!

- В жилах существ. Но она там работает, с помощью амулетов.

- Ты поверил неизвестно кому, назвавшемуся богом войны, и теперь идешь неизвестно куда, неизвестно ради чего. А если она тебя уже забыла? Сам же рассказывал о ней как о непостоянной девушке!

Отец разорялся все сильней. И Себастьян отчетливо понимал: не отпустит. По своей воле так точно. Нет, Себастьян, будь он на месте отца, и сам не отпустил бы своего сына в неизвестный мир, тем более немагический. Но в данную минуту Себастьяну было глубоко все равно, что сделает или не сделает отец. Он, кронпринц драконов, жутко тосковал без одной дурной дочери богов. И теперь, когда у него в руках имелся межмировой портал, Себастьян собирался активировать его в любом случае.

Он пройдет в тот мир. Он уже подготовился. Да и бог войны обещал поддержку, любую, лишь бы Себастьян вернулся домой, в императорский дворец, уже вместе с Алисой. И Себастьян согласился на это условие. Он вернет свою женщину. А там… там будь что будет.

С этой мыслью Себастьян решительно крутанул на пальце простенькое латунное колечко. Мир погас перед глазами и замигал снова, яркими огнями, странными, словно впивавшимися в душу и выедавшими глаза.

Ну здравствуй, другой мир. Ох, отец будет в ярости. И Себастьяну сильно достанется после возвращения. Но то будет потом.

Теперь же надо было найти Алису. И чем быстрее, тем лучше.

С этой мыслью Себастьян огляделся.

Большие разноцветные коробки, которые бог войны назвал домами, стояли вокруг, словно солдаты в карауле. Они были яркими и странными, с окнами, которые светились, как