Поцелуй с вампиром. Том 2 - Лана Александровна Ременцова

– Он такой страшный, как высохший череп или как сухое дерево и весь в тумане, и жутко воняет. Он звал меня, мне так страшно… Вы защитите меня, миледи?

– Конечно, Наркиса, мы защитим тебя, – попыталась успокоить её Мейфенг, а сама подумала: «Знать бы ещё как, да и самой в живых остаться».

– Ты – не смертный человек, ты – вампир, – будто в очередной раз услышал мысли жены граф.

– Как ты догадался о чём я подумала?

– У тебя на лице всё написано, дорогая.

Наркиса только успевала переводить перепуганный взгляд то на графа, то на графиню.

Лес с болотом остался уже давно позади и все более-менее успокоились.

Прошло несколько спокойных часов. Девочка вышла из кареты и подсела к кучеру, чтобы не мешать хозяевам ворковать друг с другом. Валентин придвинулся поближе к Мейфенг, потом ещё ближе, и его лицо оказалось так близко, что губы стали притягиваться, как магнит.

– Любовь моя! – прошептал и его нежные руки легли на тонкую талию жены, она почувствовала, как тонкие нежные пальцы стали медленно задирать платье, коснулись коленей, потом плавно передвинулись к бедру и пошли выше до кружевного белья.

– Только не рви, пожалуйста, ничего, – и лукаво улыбнувшись, сама сняла трусики, передав мужу. Граф взял их в руку и машинально положил в карман камзола, приподнял жену и усадил на колени, продолжая страстно целовать в шею. В голове Мейфенг всё смешалось и карета, и ухабистая дорога, и все страшные последние новости, она могла только чувствовать сексуального красавца мужа и его желание обладать ею здесь и сейчас, в этой карете. Ещё немного и им уже ничего не мешало, влюблённые предались огненной страсти.

Спустя какое-то время они смеялись и весело болтали:

– Вот чем хороша эта дорога, есть чем заняться с любимой женщиной.

Мейфенг улыбалась, чуть-чуть взъерошенная и счастливая.

– Да, с таким мужем, я согласна хоть каждый день куда-то ездить, только теперь Наркисе будет работа поправлять мне причёску.

Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, мечтая о счастливой вечности.

Карета ехала мягко, несмотря на неровную дорогу, чуть-чуть потряхивая на ухабах. Тёмно-коричневые занавеси не давали солнцу сильно освещать внутреннее убранство кареты, мягкие диванчики обтянутые чёрной кожей качественной выделки, велюровый пол и потолок, всё таки граф был далеко не беден, и экипаж хорошо отражал его состояние, и такую дальнюю поездку, можно назвать даже комфортной. Мейфенг задремала и вдруг идиллию нарушил громкий свист, резкий звук хлыста и разные дикие крики. Карета резко остановилась, граф успел схватить жену, чтобы она не упала с дивана. Она открыла с удивлением глаза.

– Что случилось?

– Сейчас пойду, посмотрю и разберусь, что же там такое, – Валентин поцеловал её в щёку и вышел из кареты.

Он окинул поляну пытливым взглядом и увидел с дюжину грязных крепких мужланов одетых в разноцветные широкие рубахи, подвязанные длинными поясами, по виду напоминающие шарфы и в широких штанах по типу шароваров. Усатые и лохматые с безумными глазами и взглядами хищников, бросились к карете со всех сторон, как тараканы, совсем не обращая внимания на графа, видимо, привыкшие видеть таких знатных господ, выходящих из карет, которые они останавливали посередине дороги ведущей в замок, виднеющейся уже неподалёку. Кучера сбили с сиденья длинным кнутом и потащили по земле. Наркису стащил другой мужик и, держа за шею, стал облапывать её шубку и то, что под ней. Они грубо ругались, настоящие разбойники обитающие в этих местах. Граф с невозмутимым видом снял камзол и, приоткрыв дверцу кареты, быстро сунул жене:

– Возьми, чтобы я его не испачкал и не выходи из кареты, замкнись.

Мейфенг сразу поняла, что к чему и быстро забрала вещь из рук мужа, даже и не помышляя о выходе из кареты: к мужским дракам, она была совсем не готова.

Первого мужика кинувшегося на него, он схватил одной рукой за грудки и перекинул через карету, как мешок, тот упал замертво на спину и сразу же испустил дух. Другие мужики, ещё не поняв, что им дадут достойный отпор, снова ринулись на него, размахивая дубинками и кулаками. Он отскочил на пару метров от дверцы кареты и сразу двумя руками схватил первых двух, крепко ударив их лбами друг с другом и, откинув в стороны, прыгнул на следующих троих. В прыжке схватив одного тут же придушил и, орудуя его телом как битой, раскидал других нападавших, попав кому в голову, а кому в живот. Половина раненых разбойников развалились с разных сторон от кареты. Но тут Валентин увидел, как один мужик с золотой серьгой в ухе, видимо, главарь, тащит Наркису, приставив к нежной шее острый нож. Девочка широко вытаращила глаза и позеленела от ужаса. Граф собирался уже и сам её спасти, но тут шторка в карете внезапно приоткрылась.

– Вали, спаси Наркису, пожалуйста!

Валентин оглянулся на жену и тут же на него навалились ещё двое мужиков. Он легко раскидал их в стороны и сразу же подлетел к главарю. Тут уж граф не стал церемониться, а пролетев несколько метров над ним головой вниз, развернулся на ноги и, держа его оторванную голову в руке за волосы с которой ещё стекала свежая кровь, с невозмутимым видом, швырнул под ноги остальным мужикам, те опешили от увиденного.

– Он – не человек! Спасайтесь!

Оставшиеся в живых разбойники стали разбегаться в лес, кто куда. Валентин подошёл к живому напуганному кучеру и, мягко взяв за шиворот, отнёс прямо в полёте к карете и посадил на место. Наркиса держась за шею, прикрывая ладошкой кровавую рану, побежала туда же на скамеечку рядом с кучером.

– Оторви кусок от нижней юбки и завяжи шею, нам со всем ни к чему чувствовать запах твоей крови! – проревел граф.

Девочка в страхе, кивая головой, быстро подчинилась приказу. Валентин подошёл к карете, а Мейфенг уже открыла дверцу и сама вышла навстречу, обняла мужа за шею и начала страстно целовать. Он с готовностью поддался на жаркие поцелуи.

Ещё минута и в лицо Валентина смотрели благодарные и счастливые зелёные глаза, а губы шептали:

– Благодарю тебя, муж мой… Ты – жизнь моя.

– А ты – моя, – граф взял жену на руки, усадил обратно в карету, присаживаясь рядом.

– Мы сегодня вообще доедем в конце концов, на этот бал? – он с сожалением посмотрел