Жених по обмену - Кицунэ Миято

Стало тошно, и она даже попыталась поплакать. Говорили, что это помогает в эмоциональной разрядке. Но у неё, как всегда, ничего не вышло. Её слёзы закончились в тринадцать, когда ей сказали, что Масакадовы не должны никому показывать своих слёз и вообще проявлять эмоции на людях, несмотря ни на что.

— С тобой там всё нормально? — стук в дверь заставил Софию отмереть и спохватиться. Она сидела в уже остывшей воде и смотрела в одну точку.

— Что? Да-да, всё хорошо. Я сейчас выйду, — теперь она почувствовала, что замёрзла. К тому же толком и не помылась. — Ещё десять минут.

— Хорошо… — показалось, что Никита за дверью с облегчением выдохнул.

София торопливо повернула вентиль слива и включила горячий душ, сразу смачивая волосы…

Из ванной комнаты она вышла ещё через полчаса, наполовину просушив волосы найденным феном. Вспомнилось то обещание, которое Никита дал ей в гимназии, казалось, это случилось месяц назад, хотя на деле прошло меньше недели, но стало немного легче. По крайней мере, какие-то предварительные договорённости на этот счёт у них были. Да и сколько можно прятаться и оттягивать разговор… Или что-то другое.

— Кроме этой кровати, спать больше негде, — сказал сидящий в кресле Никита, когда она вошла в спальню и чуть ли не рот открыла, обозревая кровать почти от стены до стены… шириной, наверное, метра в четыре, со спинкой в виде большого алого сердца. На белом постельном лежало сердце из лепестков роз, походило на кровавое озеро, потому что рядом с сердцем располагались скрученные из полотенец лебеди, тоже обсыпанные красными лепестками.

— О…

— Забавная инсталляция, — хмыкнул Никита, который, кстати, был одет в чёрную футболку и джинсы. — Решил не убирать до твоего прихода.

— Да уж, — поёжилась София, кутаясь в свой махровый халат. — А… у тебя откуда одежда?

— Из моего номера, я ж с сумкой пришёл, вещи прихватил, чтобы переодеться, сказал портье, чтобы принёс мою сумку сюда. А ты что, не взяла ничего?

— Ну… У меня платье. Мама, кажется, все мои вещи забрала, я не знаю… — смутилась София, отчётливо ощущая себя голой под халатом. Бюстгальтера под свадебное платье и не надеть, а трусики уже стали несвежими, и их она оставила в ванной. И правда, стоило подумать хотя бы о смене белья и во что переодеться. Но с этой свадьбой… Просто ничего в голове не укладывалось.

— Ладно, тогда я быстро, — встал Никита и вышел из номера.

София удивлённо проводила его взглядом, а потом посмотрела на кровать, украшенную лепестками и всей этой ерундой. Она решительно расправила лебедей, свернула в один узел тонкое покрывало и унесла его в свою ванную. Её свадебное платье лежало в углу комком, на него София и бросила покрывало с лепестками.

Вернувшись в спальню, она осмотрела кровать, на ней лежало огромное, но тонкое одеяло. Всего одно. Но…

— Ну я сегодня и туплю, — укорила себя София и вернулась в ванную за покрывалом. Она вытряхнула лепестки на пол, и ванная стала походить на поле боя, где кто-то дрался букетами.

К возвращению Никиты она более-менее продумала их разговор и предложение спать в одной кровати под разными одеялами с разных краёв.

Из раздумий её отвлек звук открывания двери и приглушенный звук мужского разговора. Наконец дверь захлопнулась, и вернулся Никита. Пришёл он, кстати, в верхней одежде. И София подумала, что и её куртка непонятно где, наверное, в том номере на другом этаже, где её переодевали и красили. Как и телефон, сумка и многое другое.

— Ты куда-то ходил? — спросила София, пытаясь наладить диалог.

— Да, вот, принёс тебе одежду. Твои родители уже уехали, и мне сказали, что твои вещи уже увезли и привезут завтра. Так что… Э… Пришлось импровизировать.

— Это… Не моё, — удивилась София, заглядывая в холодный пакет и вытаскивая на вид новый комплект с пижамой из короткой распашонки до талии и бриджей до колена. Мягкая ткань походила на фланель, а на распашонке имелся принт с рыжим котёнком. Она такие ткани никогда не носила.

— Да, это пижама сестры моего бывшего одноклассника, — ответил Никита. — Они живут совсем рядом. Его мать работает в этом отеле, но сегодня не её смена. Сказали, что вещи новые, просто постиранные.

— Твоя одноклассница отдала мне свои вещи⁈ — удивилась София.

— Не одноклассница, а сестра бывшего одноклассника и моего друга. Он учился в моей прошлой школе, — пояснил Никита. — Но если не хочешь, или брезгуешь, ходи в халате.

— Нет, я просто удивилась, — смутилась София. — Я пойду переоденусь, — и ушла в многострадальную ванную комнату.

Вещи ей подошли и оказались удобными. Ну… как минимум до применения силы. И всё же в голове не укладывалось, как Никита их достал. Почему не купил?.. Хотя, наверное, уже слишком поздно для магазинов. Да и она не могла вспомнить никаких магазинов с одеждой поблизости. Все ездили в центр. Но прийти к чужим людям и взять у них одежду для неё. И они отдали, хотя, если мама работает в отеле, значит, не такие и богатые… Может, он у них купил?

— Ты там скоро? — поторопил её Никита из комнаты, и София замерла, прислушиваясь. — Вообще-то уже очень поздно. Давай спать.

Когда она вышла, в спальне горел только один прикроватный ночник, видимо, с её стороны. Темным бугром на другой половине, укрытый покрывалом, отвернувшись, лежал Никита, и, кажется, уже спал.

София прокралась, на всякий случай прикрываясь халатом, а потом нырнула под одеяло и выключила свет. Она тоже очень устала за день и чувствовала себя эмоционально вымотанной. Перед тем как уснуть, ее посетила мимолётная радость от того, что Никита сам всё понял и разговаривать и объяснять не пришлось. Или тем более отбиваться от приставаний и домогательств.

* * *

Утро началось с завтрака в номер, который им принесли примерно в девять часов утра. София проснулась от стука и только услышала, что что-то завозят на тележке, а Никита благодарит персонал. Никита уже оказался одет, напомнив тем самым, что вещей, кроме свадебного платья и пижамы от сестры одноклассника, у неё нет. Во время завтрака София закуталась в халат, но потом родители отправили посыльного, и ей всё же привезли её вещи.