Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

— Госпожа Шарлотта! — позвала из коридора горничная. — К вам пришел молодой человек.

Письмо осталось лежать на секретере, а я вскочила со стула и бросилась открывать с такой проворностью, словно сиденье кусалось, а послание отцу рычало, отгоняя от почтовой шкатулки.

Служанка оказалась расторопнее меня и успела улизнуть. Выяснить, кто заявился в потемках, не удалось, но в коридор немедленно выглянула Зои. За ее спиной был виден раскрытый дорожный сундук, стоящий прямо на ковре, и гора сваленной на кровать одежды. Подружка словно собиралась не домой на недельку, а зимовать к любимой троюродной тетушке.

— Чарли, — менторским тоном с серьезной миной вымолвила подруга, — помни, что ты не хочешь передумать, и отправь своего бывшего жениха восвояси!

О том, что Алекс станет бывшим, как только мне хватит смелости отослать отцу письмо, я решила мудро промолчать и повернула на лестницу.

Внизу, в холле, меня дожидался Ноэль.

Глава 3

Неидеальная Чарли Тэйр

В белом свете магических ламп он выглядел как будто ненастоящим. Одетый красиво, но не по здешней моде: в широкое пальто, из-под которого виднелся свитер с высоким горлом, и мешковатые брюки без стрелок. Волосы были собраны в небрежной пучок, глаза казались очень темными, почти черными, на бледном лице резко выделялась разбитая бровь. Не мигая, он следил за тем, как я спускаюсь.

— Ноэль, как ты здесь?.. — растерянно спросила я, от удивления забыв поздороваться.

— Слышал, что ты меня искала.

— Ты из-за этого приехал?

Мы оба понимали, что преодолеть путь от академии до пансиона, чтобы просто узнать, на кой демон я заявилась в общежитие, не очень-то нормально.

— Нет. Я хотел тебя видеть.

Обезоруживающая прямота, пристальный взгляд, голос, звучащий красивее, чем мне запомнилось, спокойная уверенность, исходящая от высокой фигуры, — абсолютно все в нем заставляло мое сердце совершенно неприлично колотиться в груди. Даже не в груди, а где-то в горле.

Я сделала глубокий вдох, чтобы что-нибудь сказать, но вдруг из закрытой гостиной донеслись шепотки и сдавленное тоненькое хихиканье. Очевидно, за нами следил вовсе не домовик. Ручки на высоких двустворчатых дверях истерично крутились. Девчонки висели на них, что ли?

Мы с Ноэлем обескураженно переглянулись.

— Послушай, Чарли, — он перешел на северный диалект, видимо, ради конспирации, — я не очень хорошо знаю город, но, может быть, прогуляемся?

— Я не могу, — с сожалением покачала головой.

— Ясно. — Он замялся, видимо, почувствовав себя по-дурацки. — Извини, что предложил.

— Господи, нет же! Ты неправильно понял! — всполошилась я и даже замахала руками, чего, на моей памяти, вообще никогда себе не позволяла. — Я с радостью прогулялась бы, но завтра пересдача, а в эссе для Канахена написано без ошибок одно слово «эссе». И то на шай-эрском.

— Ты не успела на экзамен?

— Незамысловато провалила, — покачала я головой. — Профессор посчитал мой акцент непотребным.

Губы Ноэля дрогнули, но он зачем-то сдержал улыбку. Видимо, догадался, что смеяться, когда девушка страдает, не очень-то красиво. Зря!

— Нужна помощь? — предложил он.

— Хочешь убить вечер на бесплатное репетиторство?

— Отчего же бесплатное? — усмехнулся он. — Если завтра сдашь экзамен, то будешь должна мне прогулку. По рукам?

— По рукам, — не колеблясь ни секунды, согласилась я.

— Девочки, я вообще не понимаю, о чем они говорят, но уже хочу упасть в обморок! — раздался из-за двери громкий шепот соседки с первого этажа.

Ради приличий мы с Ноэлем устроили урок северного диалекта в столовой. Можно сказать, у всех на виду, чтобы ни одна благородная девица не заподозрила нас в чем-то посущественнее написания эссе. Все равно большая комната с длинным столом частенько заменяла моим соседкам общий кабинет для занятий.

Однако появление северянина, о котором пансион сплетничал все выходные, вызвало нешуточный переполох на всех трех этажах. Соседки сновали туда-сюда, не давая ни поговорить, ни сосредоточиться на злосчастном сочинении. Даже домовик из любопытства отметился: пробежал шустрой рысцой поперек комнаты и с противным мяуканьем вошел в посудную горку, оставив после себя облачко серого дыма.

Но Зои переплюнула всех! Она представилась моей лучшей подругой, уселась на противоположном конце стола и, прихлебывая теплое молоко с медом, начала делать вид, будто почитывает роман, еще в прошлом году купленный в книжной лавке на библиотечной площади. Книгу эту три раза по кругу прочитали всем пансионом!

Шпион из простуженной подружки вышел так себе: когда она одобрительно подняла вверх большой палец, Ноэль повернул голову. Последовала странная пауза. Зои покраснела так, словно ни с того ни с сего показывала нежданному гостю неприличный жест. Она попыталась оттопыренным пальцем почесать нос, но вышло еще хуже. Оставалось только опустить руку и удалиться из столовой.

— Ой, книжку-то я уже читала, — с дурацкой улыбкой объявила она и поднялась из-за стола. — Было приятно познакомиться, господин Коэн. Жаль, что нашей Вербены нет дома.

С загадочным видом подружка закрыла за собой дверь.

— Вербена — это не растение? — уточнил «господин Коэн».

— Третья соседка по этажу, — подсказала я.

— У тебя забавные соседки… и имена у них интересные, — прокомментировал он и наконец сосредоточился на эссе.

С задумчивым видом он скользнул глазами по строчкам, а потом начал исправлять ошибки, и я попала в ученическую преисподнюю. Каждый раз, когда самописное перо острием выводило очередную позорную правку, мне, как на уроке грамоты, хотелось забраться под пол и сверху заложить себя паркетными дощечками.

— И как? — вытягиваясь на стуле и заглядывая в исчерканный листок, спросила я.

— У тебя красивый почерк.

— Долго тренировалась. Ты скажи про эссе.

— Совсем не дается северный диалект, принцесса? — с фальшивым сочувствием протянул Ноэль и в очередной раз невозмутимо подрисовал в слове пропущенную букву.

— Может, ты просто напишешь, как надо, а я перепишу, — шустренько придумала я, по-моему, самый лучший способ подготовки к экзамену.

Ноэль бросил на меня фальшиво-укоряющий взгляд:

— Это неспортивно.

— Наплевать! — воскликнула я. — Поздно заботиться о гордости! В этом соревновании я продула еще на старте. Если ты напишешь эссе, я не буду чувствовать себя униженной, а приму его с большой благодарностью.

— Смотрю, ты вообще любишь мошенничать, принцесса.

— А если я завтра не сдам? Придется отменить прогулку, — развела я руками.

— Мы отменим прогулку и будем заниматься диалектом все каникулы, — предложил он, как-то ловко перебив шантаж весьма соблазнительным предложением. — У тебя много планов на каникулы, Чарли Тэйр?

— Никаких, — без колебаний ответила я, мысленно отправив письмо отцу и избавив себя от праздничной недели в родовом поместье Чейсов. Даже почувствовала облегчение, хотя еще ничего не сделала. — К слову, профессор