Прятки с любовью - Жанна Софт

— Мне так и не удалось вас отблагодарить за спасение…

— Не стоит, — спешно перебиваю, — ваша подруга уже сделала достаточно.

Таня немного скисает, но продолжает улыбаться мне. Я делаю шаг, желая показать, что разговор окончен и мне пора, но она смело перехватывает меня за запястье, останавливая.

— Я бы хотела тоже внести свою лепту.

Удивленно оглядываюсь на брюнетку, и мягко высвободив свою руку из ее хватки, тихо замечаю, ей прямо в ухо:

— Не стоит, Татьяна. И передайте Самойловой, что мне не нужен утешительный приз.

Ларина мрачнеет, и вскидывает на меня неожиданно злой взгляд.

Я молча обхожу женщину, и иду дальше. Забыл, что хотел взять еще, и потопал сразу на кассу. Не оборачиваясь.

Снова ощущаю себя подонком. Да что ж такое?

Расплачиваюсь, иду к парковке, сажусь в машину и тяжело вздыхаю. Не слишком ли я был груб?

Поднимаю глаза и вижу, как брюнетка выходит следом, вытирая влагу со щек. Плачет? Мерзкое чувство заполняет меня полностью. Да что ж такое то!

Ларина идет к машине, балансируя с тяжелым пакетом, ищет в сумочке ключи от машины, часто моргает, смахивая то и дело слезы запястьем.

Вздыхаю тяжело и бреду к ней, как дурак. Перехватываю пакет, Татьяна удивленно дергается, а приметив меня, стыдливо отворачивает лицо.

— Ну, извини, не хотел тебя обидеть.

Она только фыркает, и обнаружив в сумочке ключи от машины, достает их и пикает «сигналкой», снимая блокировку дверей.

— Ничего, я привыкла быть на вторых ролях.

— Да ладно тебе, Закорюкина, — пытаюсь шутить, ткнув ее в бок пальцем, — Дело не в тебе.

— Уже жалею, что сказала.

Но она все же улыбается мне. На этот раз более натурально.

— А в паспорте у тебя какая фамилия? — продолжаю издеваться, пока она открывает багажник, куда я ставлю пакет с ее покупками.

— Ненастоящая, — она захлопывает крышку багажника и опирается на бампер покатым бедром, смотрит на меня снизу вверх.

— Разумно, — соглашаюсь миролюбиво.

— Жаль, что со Светкой так вышло. Она самая жесткая из нас, — зачем то говорит Татьяна, чем тут же цепляет мое внимание.

— Почему? — тут же отгоняю мысли об уходе, включаясь в беседу с новой силой.

— Трудное детство, плохие родители, разбитое сердце и неудачный брак, — она пожимает плечами, — Впрочем, как и у всех.

— У нее тоже фамилия липовая?

Таня медленно улыбается и качает головой.

— Не знаю, не хочу обсуждать подругу за ее спиной.

А рассказывать о ее прошлом значит можно?

— Благородно, — соглашаюсь для галочки.

Таня молча тянется в сумочку и достает свою визитку.

— Если будет нужен психолог, или еще что… — она протягивает мне карточку, и слегка улыбается, — звони.

Я смотрю на брюнетку и думаю сосредоточенно. Всегда считал себя умным, но от всех этих бабских козней голова кругом.

Таня, меж тем, садится в свою машину и поправив зеркала, отъезжает, оставляя меня гадать — это очередная афера волчиц, или же просто стечение обстоятельств.

Хотелось верить, что все же второе, но я был уверен, что первое.

Светлана

Все идет по плану. Сегодня уже месяц как я занимаюсь Нагольским, и Дима пригласил меня на свидание. Настоящее свидание в ресторане. Водитель должен быть за мной с минуты на минуту.

Дима сказал, что хочет сообщить мне что-то важное, и я догадывалась, что возможно он хочет признаться мне в своих чувствах.

О том, что он уже готов делать предложение, думать было рано. Но, признаюсь, Нагольский мне импонировал.

Спокойный, задумчивый, обходительный. Он все делал с достоинством, хотя большинство богатых и успешных людей, как правило, скатывались к вседозволенности. Меня это в нем подкупало.

Огромным плюсом было то, что после того дня у фонтана, я почти не пересекалась с Марком. То ли он намеренно избегал меня, может козни какие строил, не знаю. Да и знать не хочу.

Интересно, сейчас он за мной приедет, или кто-то другой?

Таня сообщила, что устроила их встречу с Солнечным, и она прошла хорошо. Если Марк не перезвонит ей в ближайшие пару недель, она устроит новое случайное столкновение. В том, что Ларина добьется своего, я почему-то не сомневалась.

Наглые слова Марка не шли у меня из головы. А еще к ним присоединились невероятно откровенные сны с его участием. Мои гормоны бунтовали, и мне приходилось старательно воевать со своими потребностями.

Когда я самовлюбленно думала о том, что раззадорила его и кинула, то не отдавала себе отчет в том, что Марк в свою очередь сумел сделать это со мной. И всякий раз, просыпаясь с испариной на висках, и тяжестью внизу живота, я старательно думала о Диме, а не о его шофере.

План был так себе, но другого варианта просто не было.

Вот и сейчас.

Собираюсь на важное свидание. На мне платье цвета фуксии в обтяжку, бюст бесстыдно выпирает из глубокого декольте. На шее мерцают бриллианты, а все мои мысли о нем. Надо было согласиться.

И поставить под угрозу весь план⁈ Нет, конечно. Бредовая идея.

Я открываю тушь, склоняюсь к зеркалу, подкрашивая ресницы, как вдруг слышу легкий щелчок замка входной двери.

Удивленно оглядываюсь в распахнутую в коридор дверь спальни. Сквозняк?

Я точно помню, что запирала, но…

И тут в дверном проеме возникает мужская фигура.

Воронин!

За его спиной еще трое. Все в черном, кроме бывшего, и по моей спине проносится шквал мурашек.

Я спешно встают, цепляюсь ногой за пуфик, и бьюсь бедром о макияжный столик. Косметика и духи с тихим звоном сыплются и раскатываются по столу.

— Что ты делаешь здесь? — делаю вид, что не напугана до чертиков.

Сподручные Воронина лениво входят в мою спальню, минуя своего предводителя.

— А как думаешь? — ехидно спрашивает Сашка, — Полюбоваться, наверное.

Он делает широкий шаг ко мне, пока его люди обступают меня с двух сторон.

— Как ты вошел? Я же поменяла замки…

Взломщики перехватывают мои руки, едва я дергаюсь в сторону от них, а Воронин торжественно улыбаясь, надвигается.

— Куда это ты так разоделась, хм? — небрежно подцепляет пальцем мое ожерелье, нависнув, словно стервятник.

— Не твое собачье дело. Лапы убери, — рычу сквозь зубы, под тихие смешки его подельников.

Сашка хватает украшение в кулак и дергает к себе. Ожерелье впивается в кожу моей шеи, и сморщившись от боли, мне приходится склониться к его лицу.

— Ах, детка. Сколько в тебе огня! Это не то, что жопой крутить в клубе, да? Тут надо осторожнее. Заступиться за тебя некому…

— Только попробуй причинить мне боль, и узнаешь…

— Давайте, парни, — Воронин