Правило плохого парня - Морин Мур

Она, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что резко останавливается, лезвие ее конька взметает лед.

— О, смотрите, кто пожаловал.

Я усмехаюсь, достаю из сумки несколько шайб, беру клюшку и выхожу на лед.

— Скучала?

— В твоих мечтах, — бросает она, и в ее голосе столько презрения, что им можно травить крыс.

— М-м-м. Забавно, — я подкатываю к ней, останавливаясь у центральной линии, наклоняюсь так близко, что могу пересчитать веснушки на ее носу и щеках. — Ты права. Ты фигурируешь во многих моих снах, Золотая Девочка. Хочешь узнать, каких именно?

Ее дыхание прерывается, губы приоткрываются, глаза расширяются, когда она смотрит на меня.

— Ты там куда приятнее, особенно когда нагибаешься, обхватываешь мой член губами и…

— Боже, ты отвратителен. Заткнись.

Выражение шока на ее лице вызывает во мне волну глубокого удовлетворения.

Я лишь усмехаюсь и постукиваю клюшкой по льду.

— Думал, мне запрещено с тобой разговаривать. Что случилось? Не можешь удержаться?

Она закатывает глаза, скрещивает руки на груди, а я без тени стыда опускаю взгляд на округлости ее груди, выпирающие из боди, прежде чем снова встретиться с ее глазами.

— Боже, как же я тебя ненавижу. Я уже говорила это?

— Раз или два. Но, знаешь, есть такая поговорка: тонкая грань между ненавистью и желанием, чтобы тебя трах…

— Нет такой поговорки. Ты просто грубишь, чтобы вывести меня.

Я пожимаю плечами.

— Но, кажется, это работает, да?

— Не могу поверить, что делаю это, — бормочет она, будто разговаривая сама с собой, и качает головой. — Мне нужно кое-что спросить. Сможешь на секунду перестать быть мудаком?

— Сомневаюсь, но попробуй, — огрызаюсь я, опираясь на клюшку.

Она закусывает нижнюю губу.

— У меня есть… предложение. Для тебя.

Я приподнимаю бровь. Что Золотая Девочка вообще может хотеть от меня?

После паузы она наконец выпаливает, слова вылетают так быстро, что я едва успеваю уловить:

— Мне нужно, чтобы ты встречался со мной.

Глухой смешок вырывается из моей груди и разносится по катку. Она сжимает губы, ее лицо остается серьезным.

— О, подожди, ты серьезно?

— Да, черт возьми, серьезно! — фыркает она, нервно перебирая концы своих рыжих кудрей. — Не в буквальном смысле! Просто… Слушай, ты именно тот тип парня, которого ненавидит мой отец. Ты грубый, наглый, весь в татуировках. И еще ездишь на этом передвижном гробу.

— И что, этой тирадой ты собираешься меня убедить? Потому что пока что у тебя получается хреново, — сухо бросаю я.

— Я предлагаю тебе притворные отношения. Просто появляйся со мной на мероприятиях, дай мне выставить тебя перед отцом, чтобы он поверил, будто я влюбилась в стереотипного «плохого парня». Может, тогда он наконец поймет, что я не идеальная куколка, которую он всю жизнь лепил из меня.

Это самое безумное предложение, которое я когда-либо слышал (а учитывая мой опыт, это о чем-то говорит), и, черт возьми, я даже впечатлен ее наглостью.

Я не «встречаюсь». Я даже не трахаю одну и ту же девушку дважды. Не остаюсь на ночь. И уж точно не играю в примерного бойфренда.

Но прежде чем я успеваю ответить, она продолжает:

— Саммер сказала, что в следующем семестре я могу выбирать время для льда первой. Если согласишься — оно твое. Без вопросов. И тебе больше не придется меня терпеть.

Это добавляет предложению привлекательности, но… Принцесса даже не догадывается, что мне не нужно время на льду, чтобы согласиться.

Потому что ключ к ее отцу, к мести, которую я хочу, — это она сама.

Она только что прыгнула мне прямо в руки. И даже не подозревает об этом.

После разговора с Беннетом я обдумывал, как можно использовать ее. И, кажется, судьба сама сделала выбор за меня.

Дочь Руссо — на блюдечке с голубой каемочкой. Идеальная невинная девственница, которую я смогу развратить. А потом обязательно прослежу, чтобы он узнал об этом. Узнал, что из-за его решений я трахнул его дочь. Но чтобы это сделать, мне нужно приблизиться к ней. Соблазнить ее. А это сложно, когда она только и делает, что ненавидит меня.

И вот она сама дает мне идеальный предлог. Испортить ее. А когда это случится… Я позабочусь о том, чтобы Руссо знал: это Дэверо соблазнил и использовал его дочь.

Он разрушил мою семью.

Теперь я уничтожу его.

ГЛАВА 12

ЛЕННОН

— Я хоть немного похож на парня, который «встречается»? — высокомерно бросает Сейнт, уголки его губ изгибаются в наглой усмешке.

Конечно, он не выглядит и не ведет себя как тот, кто приглашает девушку на ужин в приличный ресторан. Он совершенно точно из тех, кто предпочтет сам сделать из тебя ужин.

От этой мысли по моей спине пробегает дрожь, и он приподнимает бровь.

— Нет, но именно на это я и рассчитываю. Ты — мудак, у тебя манеры деревенского скота, и это именно то, что сведет моего отца с ума.

На секунду он замолкает, и я переминаюсь с конька на конек, тяжелое молчание повисает между нами, заставляя меня чувствовать себя еще более нелепой из-за этой просьбы.

Я знала, что это безумие, полнейший абсурд, но все же я…

— Ссоры — моя любимая прелюдия, Золотая Девочка. Просто чтобы ты знала. Продолжай оскорблять меня. От этого у меня встает, — его низкий, хриплый голос вырывает меня из мыслей, словно окатывает ледяной водой.

Физическая реакция, которую я не могу контролировать. Мурашки пробегают по коже, сердце сбивается с ритма от этой грубой, бархатистой похоти в его словах.

Боже, он вульгарный и очень наглый, но почему-то… мое тело отреагировало.

— Что? Слишком для тебя? Ты же сама сказала, что хочешь неотесанного мудака?

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю.

Да, я это сказала, но его неспособность вести себя как нормальный человек все еще умудряется заставать меня врасплох, несмотря на все время, проведенное рядом с ним.

— Да, когда мы окружены сливками высшего общества Нового Орлеана, а не одни.

— Ну и где тут веселье? — он усмехается, подкатывая ближе, пересекая как буквальную, так и воображаемую линию, разделяющую нас на льду. — Так ты хочешь, чтобы я стал твоей игрушкой? Избалованная богатая принцесса покидает свой особняк и снисходит до уличного отброса? Папочка не хочет, чтобы такой, как я, запачкал тебя. М-м?

Я поднимаю подбородок, проводя языком по передним зубам, и приподнимаю бровь.

— Называй это как хочешь, суть не изменится. Никогда не думала, что буду заключать сделку с дьяволом, но