Как приручить альфача - Аня Истомина

– Иди ты нафиг со своими приколами, – сажусь на полу. – Сам не спит и другим не дает.

– Ой, ну ладно, не бубни, баб Наташ. Иди поцелую.

Фыркаю, вставая, и переползаю на свою сторону.

– Ты что, обиделась? Да ладно тебе, иди ко мне. Я сто лет в обнимку с женщинами не спал.

– А с мужчинами спал? – усмехаюсь сердито.

– А-я-яй, как не стыдно тебе? – вздыхает. – Иди рот с мылом помой после таких шуточек.

– Спокойной ночи, – бубню, заворачиваясь в одеяло и отворачиваясь к стене. – Мне завтра на работу.

– Редиска – нехороший человек. – зевает Влад. – Завела и не дала снова.

– Это я тебя завела? – оборачиваюсь. – Я просто от тебя отвернулась. Если ты озабоченный, я не виновата.

– Ну, раз я озабоченный, то готовься, когда придешь с работы. Вечером не отмажешься.

19. Родственная душа

Посмеявшись над самонадеянностью Влада, я отвернулась и уснула, но этот говнюк решил мне сниться всё оставшееся время перед будильником, поэтому когда телефон зазвонил, я проснулась совершенно не выспавшаяся и без настроения.

Доставая вещи из шкафа, я то и дело бросаю косые взгляды на крепко спящего нахала. Мысленно облизываюсь, как кошка. Разжёг внутри пожар своими напористыми приставаниями, а я теперь голову ломай над тем, что же мне делать вечером. Слова Влада звучали так многообещающе, что я не могу выкинуть их из головы. Но, блин, надо ли оно мне? Незнакомый мужик, неизвестно вообще, кто он такой. Пора бы уже это выяснить наконец.

Немного посомневавшись, ухожу в коридор и шарю по его куртке. Нахожу документы и быстро делаю фотографии паспорта. Владислав Тихонов, уроженец Ростова. Пока вроде всё сходится, но червячок сомнения всё равно продолжает меня глодать изнутри.

Отправляю фотографию Кириллу, тихонько пью кофе и ухожу на работу.

День пролетает незаметно, и к концу я начинаю все чаще задумываться, что ждет меня дома. Этот молодой говнюк даже не удосужился ни позвонить, ни написать за целый день. Хоть бы как-то поинтересовался моими делами, что ли, я бы, может, и побыстрее расслабилась. А так я лишь сильнее нервничаю. Даже выпила бы сейчас, чтобы стресс снять, и осталась нафиг на работе. Понимаю, что затея дурацкая и все равно придется идти домой, но сознательно тяну время.

Закончив с основными делами, выхожу проветриться на улицу. Уже вечер, совсем темно: фонарь над дверью перегорел, а луна закрыта темными снежными тучами.

Прикуриваю и подпрыгиваю, услышав всхлип на лавочке неподалеку.

– Здрасьте. Это кто это тут у нас жопу морозит? Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе… синяя? – усмехаюсь, решив, что это кто-то из коллег.

– Спасите меня, п-пожалуйста, – просит “темнота” незнакомым голосом. – У меня есть коньяк.

– О, ну если коньяк, то пошли. Сейчас докурю только. – мысленно усмехаясь над тем, что, увы, не все желания сбываются с такой скоростью, как внезапное желание выпить, зову незнакомку.

Есть у меня дурацкая черта – влезать не в своё дело. Но, женщина плачет и ей явно нужна помощь. И я не могу оставить ее на холоде и, возможно, в беде.

– Кто ж тебя обидел? – вздыхаю, открывая дверь и пропуская незнакомку вперёд.

– Да сразу так и не расскажешь, – грустно усмехается, оглядываясь на меня. – Ой.

– Хм… Неожиданно, соглашусь, – хмурюсь, разглядывая ее.

Это проверяющая, которая приехала на проверку к моему другу, травматологу Добрынскому, чтобы натянуть его отделение из-за жалобы родственников пациента. Я думала, что проверка уже закончилась, но почему-то проверяющая всё ещё здесь, да ещё и ревёт.

Заворачиваю в сторону своего кабинета. Заходим. Проверяющая, рухнув на кресло за моим столом, тянет мне коньяк.

– Ну, рассказывай, – вздыхаю, доставая рюмки из стола, наливаю по половинке. Жду.

Елена, кажется, Александровна, которая, похоже, уже где-то хорошенько накидалась, поднимает рюмку в воздух.

– Все мужики козлы, – улыбается вымученно.

– Звучит как тост, – вздыхаю и залпом выпиваю коньяк, потому что мне тоже не везет с мужчинами. Решаю, что посидим полчасика, и я отправлю ее домой на такси. – Крепкий какой… Так что за горе у тебя приключилось?

– Я не могу родить, – всхлипывает.

– Почему? – удивлённо смотрю на неё, сразу же наполняя бокалы, потому что у меня не так много времени, а допоздна засиживаться не хочется. – Со здоровьем что-то не то?

– Нет, – вздыхает, – не от кого.

– А, ну это дело поправимое. Пьём?

– Да, – улыбается Елена Александровна сквозь слезы и чокается со мной.

За разговором постепенно выясняется, что у нас с Леной много общего и чем больше она откровенничает, тем сильнее я проникаюсь, почувствовав в ней родственную душу. У меня как-то не сложилось с подругами, поэтому меня тоже сейчас тянет на откровения.

– Ты здорова, фертильна – родишь. Мне вот путь к материнству вообще закрыт. – усмехаюсь, прикуривая прямо в кабинете, потому что коньяк мы почти уговорили и меня развезло.

– Почему? – удивляется Лена.

– Да у меня в роду одна онкология, – отмахиваюсь. – Мать, отец, тётки, бабки – никто своей смертью не умер.

– Ты боишься, что у ребёнка может быть наследственное? – участливо вздыхает она.

– И это тоже. Больше боюсь сама кони двинуть и сироту после себя оставить, – усмехаюсь невесело.

Это один из моих самых больших страхов, наверное. И я никому о нём не рассказывала, отделываясь шуточками про счастливую холостяцкую жизнь. На самом же деле, я очень тяжело переживала, когда уходили мои родные. Слишком рано, слишком внезапно.

– Да ну, брось ты, – успокаивает меня Лена. – Сейчас же всяких анализов полно. Да и лечение не такое, как раньше.

– Вот и ты брось, – пристально смотрю на внезапную подругу по несчастью. – Сейчас реально медицина шагнула вперёд, поэтому хочешь – от донора рожай, хочешь – в клуб иди и трахни какого-нибудь симпатичного да помоложе, если денег нет.

Почему-то представляю в этот момент Влада. Красивый, сволочь, и дети у такого будут красивые. Повезет кому-то.

– А ты бы пошла? – усмехается она кисло.

– Ну, если бы приспичило так, как тебе, то пошла бы. Хотя проще донора найти, – пожимаю плечами.

– Да я пыталась, –