Как приручить альфача - Аня Истомина

и, вместо того, чтобы наслаждаться тихими и спокойными обещанными первыми месяцами после родов, мы только и делали, что дежурили у кроватки и качали ее. Как сказал педиатр: “Пока кишечник не заселится микрофлорой, мы так и будем плясать с бубнами”.

Но это такие мелочи, на самом деле. Потому что когда я смотрю в круглые чёрные глазёнки нашей принцессы и замечаю в ней свои черты, то не понимаю, как мы жили без неё раньше.

Одной рукой качаю Вику, другой вытягиваю рулетку и измеряю длину стены.

Когда слышится щелчок замка, перевожу взгляд на заснувшую дочку, усмехаюсь и иду встречать Наташу. Она была у гинеколога на контрольном осмотре. Я жду вердикта, желая получить добро на половую жизнь. Я уже истосковался за эти два месяца, на которые нам запретили секс.

– Ну, как ты тут? – встревоженно смотрит на меня Наташа, впервые за это время оставившая нас с Викой вдвоем так надолго. – Доктор задержалась, поэтому я позже попала к ней на приём.

– Да ничего, видишь, нормально всё. Спит, – киваю на дочь, которая пять минут назад устраивала мне американские горки. – Ангел, а не ребёнок. Ну, а ты мне что хорошего расскажешь?

Наташа скидывает куртку и подходит к нам. Прижимается к моему боку, а я обнимаю её за плечо, согревая после холодной улицы. Смотрю сверху вниз с надеждой.

– Доктор сказал, что уже все можно, только осторожно, – усмехается она.

Я непроизвольно сжимаю её крепче в объятиях.

– Так, иди в душ, а я ребёнка уложу, – командую.

– Влад, давай хотя бы вечера дождёмся, – возмущается Наташка, а я на ходу оборачиваюсь и сердито смотрю на нее.

Уношу дочь в детскую комнату.

Я два месяца ждал и больше не готов ждать ни минуты. Потому что совершенно не обязательно, что вечером Вика не решит повторить фокусы с просыпанием.

Как сапёр, который разминирует бомбу, аккуратно укладываю дочку в кроватку и трусцой бегу в ванную к Наташке. С предвкушением смотрю на её бедра, пока она моет руки. Нетерпеливо прижимаюсь всем телом к желанному телу жены и ныряю рукой ей под кофту.

– Да можно я хоть руки-то помою? – возмущается она, глядя на меня в зеркало.

– Мой, – соглашаюсь, а сам сжимаю её тяжёлую грудь в ладонях и болезненно морщусь от прострелов в паху.

Мне кажется, ещё немного, и у меня слюни потекут от того, насколько я хочу поскорее снова добраться до моей горячей, нежной девочки. Не выдержав, стаскиваю с Наташки штаны и, немного присев, аккуратно толкаюсь в неё.

– Влад… – рычит она, цепляясь за края раковины и ахает, прогибаясь, потому что я медленно, но верно набираю темп.

– Ты вся мокрая. Ещё скажи, что тебе не нравится, – усмехаюсь, придерживая её за плечо. Не в силах держаться, хрипло стону от удовольствия. – Как же я соскучился, словами не передать…

– Я тоже соскучилась, – сдается Наташка. – Люблю тебя.

Кончаем быстро и ярко. Сажусь на край ванной, притягиваю и прижимаю Наташку к себе, вдыхая новый, нежный, молочный запах ее груди. Облегчённо выдыхаю, поднимая на неё глаза. Вот теперь я абсолютно счастливый человек. Но Наташка в догонку мягко массирует мне голову, заставляя растекаться ещё сильнее.

Наши нежности прерывает громкий ор Виктории Владиславовны, и Наташа тут же срывается к дочке. Быстренько привожу себя в порядок и направляюсь следом за ней. Сажусь на пол возле диванчика, на котором уже возлежит моя богиня плодородия и кормит Вику. Любуюсь ими молча.

Наташка то и дело поглаживает дочь по спинке, рассматривает ее пальчики. Любуясь, поправляет волосики. А в глазах – плещет любовь через край. Довольно хмыкаю, вспоминая, что даже её командный голос преображается, когда она говорит с малышкой.

В каждом жесте, в каждом слове в ней с первых мгновений материнства проявляется женственность. Ей искренне нравится быть мамой, это заметно без слов. Даже ее организм будто пришел в тонус, и моя хворушка забыла и о спине, и о своих страхах.

И теперь я абсолютно уверен, что, когда мы соберёмся за сыном, мне не придётся её обманывать.

Но теперь уже мне самому не хочется торопиться. Сначала мы насладимся детством нашей дочери, а уже потом, чуть позже, обязательно всё повторим снова. Пусть жизнь идёт своим чередом. А я сделаю все, чтобы моя семья была счастлива и ни в чем не нуждалась.

– Наташ, – зову ее тихонько, когда Вика начинает дремать. – Я пойду плинтуса доделаю.

– Полежи с нами, – просит она в ответ шепотом.

Усмехнувшись, покорно забираюсь на диван и ложусь напротив нее.

– Мы так год будем ремонт заканчивать, – вздыхаю.

– Твою бригаду “Ух” позовем в гости, – усмехается Наташа, взяв меня за руку и приложив к своей щеке. Поглаживаю ее, улыбаясь. – А даже если нет, то не в плинтусах счастье.

– А в чем? – игриво щурюсь.

– В стае, – смотрит она пристально мне в глаза. – И в том, что любимый альфач рядом.

Тихонько вою, вырывая из груди Наташки смешок.

– Хочешь, я покусаю тебя за бочок? – рычу, прищурившись.

– Не боюсь, – усмехается она.

– За сыном пойдем? – многообещающе играю бровями.

– Не страшно, – улыбается, а я мысленно делаю себе пометку на будущее. – Мне с тобой ничего не страшно.

Покрываюсь мурашками и, вздохнув, придвигаюсь ближе и обнимаю Наташу крепче.

Наконец-то я на своем месте. Спасибо тебе за все.