Как приручить альфача - Аня Истомина

– Здравствуйте, что вы хотели? – тут же встаёт с кресла дежурный, блокируя вертушку на пропускном пункте, а мне хочется закатить глаза, потому что преодолеть её не составляет труда для подготовленного спеца.

Киваю на Тазза, который поднимает голову на голос полицейского и округляет глаза, увидев меня.

– Хотел поговорить по поводу человечка, – вздыхаю.

Меня пропускают.

– А где второй? – осматриваю камеру, в которой сидит только Костян.

Полицейский удивлённо приподнимает бровь, глядя на меня.

Перевожу взгляд на Тазза.

– Он ксивой козырнул, его отпустили, – усмехается тот презрительно.

– А, вот оно что, – понятливо киваю я, отворачиваясь обратно к полицейскому. – Ну, значит, и моего отпускайте тогда, – смотрю на него пристально.

– Не положено, – вздыхает он. – Вызов был официально зафиксирован. Что я скажу, что у меня невидимка в камере?

– Дайте ручку и бумагу, – прошу его.

Дежурный, закатив глаза, со вздохом даёт мне ручку и лист. Иду к Костяну и протягиваю ему в камеру между прутьями.

– Пиши заявление на побои, – киваю ему.

– Какое заявление? Он задержанный, – возмущается полицейский.

– Такое, – усмехаюсь. – У меня есть одно очень интересное видео, по которому понятно, что вы отпустили не того.

Дежурный растерянно косится на нас, а потом уходит в свою комнату и набирает чей-то номер. Минут пять спустя с выпученными глазами, будто из ниоткуда, появляется майор.

– Что тут происходит? – устрашающе хмурит он брови и направляется ко мне.

– Восстановление справедливости, – усмехаюсь и объясняю ему ситуацию.

– Вы понимаете, что я не могу его отпустить? – возмущается он. – У того гражданина было удостоверение сотрудника ФСБ. А ваш кто? Документов у него с собой нет.

И у меня нет. Да и показать их я не могу. Секретный секрет.

– А какая разница? – улыбаюсь ему. – Он же не виноват. Сделайте пометку какую-нибудь.

– Не положено, – бухтит майор. – До выяснения личности обязан сидеть у нас.

Понимаю, что договориться не получится, и Тазз может остаться в КПЗ. Далеко не факт, что его отпустят завтра на службу. А если я привезу его липовый паспорт, то его зафиксируют и спустя несколько часов он появится в базе.

А это значит, что всё равно в ближайшее время происшествие дойдет до нашего полковника, и влепят моему бойцу строгий выговор. Поэтому, вздохнув, выхожу на улицу и набираю полкана первым.

Трубку он берёт практически сразу, гудка три спустя.

Выслушав, лишь тихонько матерится сквозь зубы и приказывает ждать. Орать не стал – это не к добру. Видимо, дождётся рабочего времени, чтобы натянуть нас по полной программе. Возвращаюсь обратно в участок и подхожу к Косте. Встает.

– Что, “помощник”? – язвительно усмехаюсь и хмуро смотрю на него.

Тяжело вздохнув, он насупленно смотрит на меня в ответ, но взгляд не отводит.

Упрямый – пиздец.

– В понедельник к полкану на ковёр пойдём, – продолжаю, не дождавшись от него ни слова. – И стоило оно того?

– Я бы все равно ему пиздюлей ввалил, – сердито фыркает и отворачивается. Нервно прохаживается туда-сюда по камере.

Вижу – переживает, осознаёт свой косяк. Взъерошив волосы, в сердцах бьёт ребром кулака по прутьям и возвращается.

– Достали эти мудвины, – смотрит на меня взбешенно. Видно, как адреналин, еще не утихнув, снова разгоняется по крови. – Сидят в штабе, а пальцы гнут так, будто вся грудь в орденах.

– Успокойся, – вздыхаю с усмешкой. – Всем придуркам морды не перебьешь. Да и за что огреб он не поймет. Он для тебя – маменькин сынок на тёплом месте, ты для него – отбитый амбал. Вы просто живёте в разных мирах.

– Блять, ну я же не хвалюсь тем, что у меня красный диплом, если у меня его нет, – снова подпрыгивает Тазз, не успев до конца опуститься на лавку.

Закатываю глаза.

Наш увлекательный диалог прерывает звонок телефона дежурного. Он даже встаёт и вытягивается в струнку, кивает, что-то бубнит, а потом перезванивает на другой номер. Что-то снова бубнит тихо, поглядывая на нас, а потом выходит, открывает камеру и выпускает Костяна на волю.

Тазз проходит мимо, широко расправив плечи и кровожадно глядя на ни в чём не повинного сотрудника, который просто делает свою работу.

– Поехали домой уже, – вздыхаю, хлопнув его по плечу, и Костян идет со мной рядом с недовольным видом. Вижу, что бесится.

Наш капитан Константин Емельянов очень быстро приходит в состояние боевой готовности, и остывает потом тоже крайне медленно. Настоящий боевой офицер, который не привык отсиживаться. Если бы он был немного поспокойнее, уже мог давно получить звание майора.

Но его импульсивность, склонность к авантюризму и прямолинейность играют с ним злую шутку, притормаживая восхождение по карьерной лестнице. Зато штурмовик из него просто отличный – страха нет, реакция молниеносная, на уровне рефлексов. Это не человек, а машина. Бесценный сотрудник.

Пока ждем такси, я спокойно стою и наблюдаю, как Костян изнывает и мается. Он то подёргает железные перила крыльца, то смахнёт намёрзшую за ночь сосульку.

– Хватит психовать, – успокаиваю его.

Есть такой тип людей – адреналинозависимые. Он такой. Мы, бойцы, почти все такие. Просто у этого еще и темперамент как тонна тротила.

Если бы Тазз не служил в спецназе, он бы пошёл в экстремальный спорт, или в героические профессии, или, в худшем случае, влез бы в какой-то криминал. Другой жизни у таких, как он, просто не может быть.

Ему нужна какая-нибудь очень мягкая и спокойная девчонка, которую он будет защищать, а она остужать его пыл. Но, увы, такой пока не нашлось.

– Я б, наверное, покурил, – смотрит он на меня, останавливаясь.

– Я тебе покурю! Лучше потрахайся, – усмехаюсь, зная, что он не курит.

– А-а-а, ну конечно, сытый голодному не товарищ, – неопределённо машет он рукой в воздухе и снова гуляет туда-сюда. – Ты-то, наверное, поэтому такой спокойный?

Закатываю глаза. Наконец, подъезжает такси.

– Влад, – обернувшись назад на половине дороги, хлопает меня Тазз по плечу, – мы проехали дорогу к моему дому.

– А мы не к тебе, – вздыхаю. –