Как приручить альфача - Аня Истомина

– Ну, а вдруг случайно что-то получилось, – пожимает Влад плечами, невинно глядя мне в глаза.

– Влад… ты в своем уме? – возмущаюсь громче, не в силах себя контролировать.

– Пошли домой, – усмехается он мягко.

– Ах ты, диверсант! – взвизгиваю, замахиваясь сапогом, а Влад ныряет мне под руку и закидывает к себе на плечо. – Я тебя убью!

– До свидания, доктор! – бросает он на ходу растерянному врачу и выносит меня из кабинета.

55. Набор диагнозов

– Наглый гад! Иуда! Ненавижу тебя! – дубашу Влада сапогом по жопе, болтаясь вниз головой, но в таком положении размахнуться не то чтобы просто. – Я тебе доверяла, а ты!..

Люди, сидящие на стульчиках возле кабинетов в ожидании приёма, косятся на нас с неподдельным удивлением и интересом. Но сейчас мне плевать. Получается, он втихаря кончил в меня и даже не испытывает угрызений совести по этому поводу! “Случайно…” Случайно?!

– Наташ, послушай. Давай дома обо всём поговорим, – бубнит Влад, поглаживая меня по ноге и не реагируя на мои тумаки.

– Да я вообще с тобой разговаривать не буду больше! Никогда! – возмущаюсь, отплёвываясь от волос.

Спустя несколько секунд моё тело меняет положение, и я плюхаюсь задницей на стул в конце коридора. Откинув со лба упавшие на лицо пряди, поднимаю голову и рассерженно смотрю на Влада. Я сейчас очень злая. Не знаю, на что он рассчитывал, но с моими планами это совершенно не совпадает.

– Наташ, – Влад садится на корточки передо мной и кладёт мне руки на колени, и так серьёзно смотрит в глаза, что я открываю рот, чтобы облаять его в очередной раз, но почему-то молчу, давая ему время сказать первым. – Наташ, я очень хочу от тебя ребёнка, – вздыхает он, аккуратно поглаживая мои колени, и смотрит таким преданным и открытым взглядом, что злость во мне хоть и кипит, но начинает утихать понемногу.

– И я уверен, что ты тоже хочешь ребёнка, – добавляет, мягко усмехнувшись. – Ты боишься того, чего может никогда не произойти. Я всегда буду рядом с тобой. И чтобы ни произошло, не брошу ни тебя, ни малыша. Запрещать себе быть матерью только из-за теоретической вероятности заболеть – глупо.

– Глупо – это кончать в женщину, не спрашивая ее разрешения, – тихо шиплю, не желая посвящать посетителей в подробности нашей интимной жизни.

– Да ты бы не согласилась, – хмурится Влад, но взгляда не отводит.

Сверлим друг друга глазами.

– Хорошо, – сдаюсь. – Давай мы с тобой пройдемся по самому страшному сценарию: если у меня будет неизлечимая болезнь, а ты, как человек подневольный, поедешь в какую-нибудь командировку туда, куда тебя пошлют, с кем останется ребёнок? – чувствую, как мои губы начинают дрожать.

Это мой самый страшный кошмар.

– Наташ, если вдруг что-то такое произойдёт, поверь мне, я найду возможность быть рядом, – вздыхает он и, аккуратно забрав сапог из моей руки, надевает его мне на ногу, а потом сжимает мои ладони в своих и целует, ласкаясь как котёнок. – Но, я уверен, что все у нас будет хорошо. И придется тебе, теть Наташ, терпеть меня до глубокой старости. Буду тебя, молодой и красивый, девяностолетнюю на коляске по улице катать.

Поджимаю губы, сдерживая улыбку, потому что всё ещё обижаюсь на Влада, но, не выдержав, освобождаю одну руку и глажу его по жестким волосам.

– Как тебе вообще пришло в голову провернуть это? – усмехаюсь.

– Ну, ты же боялась, что будешь одна в чужом городе, а я тебе обещал что-нибудь придумать, пока я буду пропадать на работе, – поднимает он голову и широко улыбается. – Ну, я и подумал, что, если у нас будет малыш, то у тебя не будет времени скучать.

Появляется желание снова снять сапог и отхреначить его еще раз.

– Да ладно, шучу, – усмехается Влад, пока я скриплю зубами. – Если меня отправят на повышение, то командировки уже не будут такими регулярными. А если и будут, то я уже не буду участвовать в антитеррористических операциях как оперативник, а буду находиться в управлении и руководить. И я очень, очень тебя люблю, честно, – вздыхает. – И считаю, что у такой шикарной женщины должна быть ее маленькая копия. И вообще, пойдём в ресторан? А то… ради Зайчика своего ты наряжалась, а ради меня нет. Кафе не считается, мы там даже не посидели. Короче, у меня незакрытый гештальт.

– Еще скажи: травма моральная, – закатив глаза, фыркаю, но внутри растекаюсь лужицей, потому что мне безумно приятно слышать от Влада такие признания. И своими словами про маленькую копию он попал мне в самое сердце.

– А то! Я же когда тебя в платье увидел, думал, растерзаю твоего кавалера. Только тебя огорчать не хотелось, поэтому и сдержался… Пойдем, а?

Я смотрю в малахитовые выразительные глаза этого очаровательного нахала и единственная мысль, которая приходит мне сейчас на ум: хорошо, что он такой. Боюсь ли я рожать? Да, тем более, что помимо наследственности есть еще и возраст, и сопутствующие болячки. Хочу ли я ребенка?

Да, несмотря на то, что я поставила на этой идее крест, я, как и большинство женщин, мечтала стать матерью, просто с каждым новым годом, с каждой потерей и каждой неудачной попыткой отношений, отодвигала эту мечту все дальше и дальше до такой степени, пока не убедила себя в том, что мне не надо.

И, наверное, только такому альфачу как Влад, который не спрашивая разрешения делает так, как считает нужным, было подвластно повернуть этот механизм в обратную сторону.

– Пойдем, – соглашаюсь, улыбнувшись.

И Влад встает на ноги и подает мне руку, а я вкладываю свою ладонь в его. И мы уходим из клиники, крепко держась за руки и так и не сделав МРТ. Но, несмотря на больную спину, сейчас у меня ощущение легкости во всем теле, а поступь кажется такой невесомой, будто я лечу на крыльях. И да, мы, медики, часто цинично утверждаем, что любовь – это лишь набор диагнозов и реакций организма, но только столкнувшись с ней лицом к лицу можно понять, как сильно порой ошибаются люди.

56. Альфачка

– Давай в магазин зайдём, – киваю Наташке на ювелирный,