Условия развода - Лара Вагнер

Роджери исчезает, а русалка поддерживает разговор:

— Мне всегда было любопытно: навестит ли нас та маленькая дочка герцога, когда вырастет.

— Я сильно задержалась. Это моя ошибка.

— Лучше поздно, чем совсем уж никогда.

Начинаю листать журналы, заполненные цифрами и короткими записями. К моей радости, Роджери вел бухгалтерию по вполне понятной системе. Разобраться можно, достаточно лишь как следует вникнуть. Слышится негромкий всплеск. Это любопытная русалка перегнулась через край аквариума, и немного воды вытекло на пол. Чувствуется, что обитательнице аквариума крайне интересно за мной наблюдать.

— А вы давно здесь живете? Поселились тут задолго до того, когда я вас впервые увидела?

Она охотно отвечает:

— Лет за пять до визита герцога. Роджери тогда еще только родился.

— Вирэлла… а можно узнать, как вы вообще попали на сушу?

Она пожимает плечами.

— Ну, мне особо нечего скрывать. Влюбилась в одного красавчика-матроса и потеряла голову. Он забрал меня из моря. Натешился мною месяцок. А потом… надоело ему. Иметь в любовницах русалку гораздо хлопотней, чем обычную женщину. Он ведь был человеком простым и небогатым. Я-то дурочка, верила, что он на мне женится. Любила его без памяти. Молодая была, глупая. Даже надеялась, что он заплатит одной могущественной колдунье, и у меня вместо хвоста вырастут ноги.

— Разве такое возможно?

— Он говорил, что возможно. Сочинил сладкую сказочку. А сам продал меня в цирк, где целая толпа каждый вечер глазела на всяких диковинных существ. Вскоре подобные цирки запретили. Но для меня это обернулось только хуже. Я угодила в… ужасное место, лучше даже не вспоминать. Оттуда меня выкупил отец Роджери, он тогда владел трактиром. Даже переименовал его в мою честь, — русалка слегка усмехается. — Тут я и прижилась.

— А вы… хотели бы вернуться в море?

Появляется Роджери, отодвигает журналы и ставит передо мной маленький поднос, на котором чашка чая и вазочка, наполненная орешками в глазури.

— Нет, госпожа, Арнэлия, — между тем отвечает русалка. — То есть сперва хотела, конечно, но не могла. Теперь уже поздно, я давно отвыкла от жизни на воле. Возле берега наверняка попадусь в сети или под днище какого-нибудь корабля. А в открытом море меня первая попавшаяся акула слопает.

— Какая печальная история.

— Ну, не такая уж печальная, — вмешивается Роджери. — Чем плохо в трактире? Никто тут не обижает. Всяких хамов Вирри быстро ставит на место. Мы неплохо ладим, да, Вирри? Хотя характер у тебя довольно скверный.

— Не скверней, чем у тебя!

Он не успевает ответить, потому что со стороны окна доносится негромкий звук. Кто-то стучит в закрытые ставни.

— Кого это принесло? — ворчит Роджери. — Не могут потерпеть…

Он все же открывает ставни. Сквозь стекло виднеется знакомый стройный силуэт. На сей раз Норрис явился в трактир во вполне приличном виде. Волнистые волосы тщательно причесаны, воротник застегнут, а в правой руке можно разглядеть букетик нарциссов.

Глава 15

— Что-то этот парень сюда зачастил, — сердито говорит Роджери. — Я же сказал ему вчера: сегодня с утра приедет госпожа Арнэлия, и трактир будет закрыт. Неужели не понятно?

Он перекрещивает руки перед грудью и машет ладонями. Вероятно, этот жест обозначает, что пока в трактир соваться не стоит. Однако до Норриса не доходит или он просто решил добиться своего. Улыбается и снова стучит по раме. Роджери это совершенно не нравится.

— Надеюсь, он не слишком сильно ударился головой, когда свалился с лошади.

Роджери уже тянется к ставням, чтобы их захлопнуть, но тут кто-то произносит голосом, удивительно похожим на мой:

— Подождите. Ничего страшного ведь не случится, если он зайдет на минутку. Может, юноша хочет сообщить что-то важное. Раз уж не уходит.

Вроде бы, за язык меня никто не тянул, и никакой призрак в мое тело не вселялся. Откуда же вдруг взялись эти слова? Роджери кидает на меня удивленный взгляд.

— Да что он может сообщить, госпожа Арнэлия?

— Ну, мало ли что. Сейчас такая непредсказуемая жизнь. Никогда не знаешь заранее, что происходит вокруг.

— Кхм, — произносит в ответ Роджери. Потом идёт к двери и отпирает засов. Норрис скромничает, появляется в зале не сразу.

— Чего торчишь на пороге? — ворчит Роджери, хватая непрошенного гостя за плечо и слегка подталкивая вперед. — Пошевеливайся. Раз уж заявился и помешал нам заниматься делами.

— Прошу прощения… Я только хотел извиниться перед госпожой Арнэлией… за вчерашнее… то есть за позавчерашнее.

Он немедленно заливается краской и становится вдвое симпатичней. Хотя куда уж ещё симпатичней? Блондины с нежной кожей — такие милые. Даже если совсем недавно вели себя не лучшим образом. Впрочем, ничего особо ужасного Норрис не натворил. Мирно спал сначала за столиком, потом в карете, положив голову мне на колени.

С кем не бывает.

Я улыбаюсь ему и киваю. Норрис расценивает это как разрешение приблизиться и действительно приближается. Оказывается совсем рядом и робко кладет букетик на край стола.

— Вот… если осмелюсь.

Это и вправду милый и такой трогательный извинительный подарочек. Не сравнится с пышными и холодными официальными букетами. Было бы жестоко с моей стороны проигнорировать Норриса и напустить на себя ледяной холод.

— Благодарю вас.

Роджери отходит к стойке, приносит оттуда наполовину наполненный водой высокий стакан и втыкает в него букетик. Ставит среди журналов.

— Неужели вы простили меня? — тихо говорит Норрис. — Я вел себя отвратительно. Правда, мало что помню… была одна причина.

— Я знаю. Сама видела тогда скачки. Рада, что вы не сильно пострадали. Такие состязания — очень рискованное занятие. Но в следующий раз вы обязательно победите.

Румянец, который уже начал исчезать с его щек, теперь вспыхивает с новой силой.

— Вы слишком добры ко мне.

Роджери басовито кашляет и наставительно произносит:

— Хватит пользоваться тем, что дама слишком добра и снизошла до тебя. Извинился, а теперь можешь идти. Если хочешь, возвращайся вечером.

Меня по неизвестной причине так и тянет сказать, что Норрис нам совершенно не мешает и вполне может тихонько посидеть где-нибудь в зале. Однако это уже перебор, и я вовремя останавливаюсь. Лучше уж помалкивать, а то и так нынче творятся странные вещи. Норрис вопросительно смотрит на меня.

— Спасибо за цветы.

Он склоняет голову в качестве прощания и идет к двери. Как-то боком, не поворачиваясь спиной. Роджери снова закрывает засов и возвращается на прежнее место.

— Молодежь теперь удивительно дерзкая. Мне бы, например, и в голову не пришло заявиться без приглашения туда, где находится супруга принца. Да ещё и притащить какой-то