Пепел на языке - Ольга Медная

Диана аккуратно ввела препарат. Она чувствовала, как под её пальцами пульсирует тонкая жилка на его шее. В этот момент она осознала анатомию их распада: они больше не были отдельными людьми. Они были сообщающимися сосудами. Если его кровь остановится, её жизнь превратится в бессмысленный набор химических реакций.

— Диана… — его голос был настолько слабым, что она сначала приняла его за шум ветра за бортом.

— Я здесь. Не говори. Береги силы.

Абрам медленно приоткрыл глаза. В их глубине больше не было ярости — там осталось лишь бесконечное, выжженное пространство.

— Накопитель… — прошептал он.

— Он у меня. Сейф отца вскрыт. Мы забрали всё.

Абрам слабо кивнул, и на его губах промелькнула тень усмешки.

— Теперь он… голый король. Но загнанный король… опаснее всех. Слушай меня внимательно.

Он сделал судорожный вдох, преодолевая сопротивление пробитого легкого.

— Мы идем к «Маяку 42». Это старая база снабжения на островах. Там есть… старый друг. Ян. Он поможет тебе исчезнуть.

— «Тебе»? — Диана сжала его пальцы так сильно, что её собственные костяшки побелели. — Ты снова начинаешь это, Абрам? Мы уходим вместе. Это не обсуждается.

— Я не дотяну до берега, — он посмотрел на неё с такой честностью, которая была страшнее любого выстрела. — Моё тело… оно сдается. Я чувствую, как гаснет свет, Диана. Ты должна забрать ключи и идти дальше. Это была… моя война. Но теперь она — твоя защита.

— К черту твою войну! — она придвинулась вплотную, почти касаясь его лица. — Ты не смеешь умирать. Ты обещал мне искупление. Ты обещал, что мы увидим, как всё это сгорит. Ты не оставишь меня одну с этим пеплом на языке!

В её глазах стояли слезы, но они не текли. Это была сухая, каленая ярость. Абрам смотрел на неё, и в его взгляде что-то дрогнуло. Десять лет он жил ради мести, считая, что его душа превратилась в уголь. Но сейчас, глядя на эту женщину, которую он сам привел на край бездны, он почувствовал, как этот уголь начинает тлеть.

— Упрямая… сумасшедшая… — выдохнул он.

— Твоя, — прошептала она. — Я — то, что ты создал. Ты не можешь уничтожить своё творение так просто.

Через два часа катер вошел в зону тумана. Острова Маяка возникли из мглы как призрачные корабли. Макс сбросил скорость. Моторы теперь не ревели, а глухо ворчали, отражаясь эхом от скал.

— Вижу сигнальные огни, — крикнул Макс. — Ян на месте. Приготовьтесь к швартовке.

Диана помогла Серому поднять Абрама. Когда они вышли на палубу, ледяной морской ветер хлестнул их по лицам. Соль щипала раны, но это было отрезвляющее чувство. На небольшом пирсе стоял человек в тяжелом дождевике с фонарем в руках.

Швартовка прошла в гробовой тишине. Как только трап коснулся дерева, Абрама перенесли на берег.

— Ян, ему нужен хирург и антибиотики вчера! — крикнул Серый.

— Внутри всё готово, — отозвался человек с фонарем. Его голос был спокойным, лишенным эмоций. — Заносите.

Диана шла следом, прижимая к себе сумку. Она чувствовала, как земля под ногами качается — «морская болезнь» смешалась с истощением. Ян на мгновение задержал на ней взгляд.

— Так вот ты какая, дочь Виктора. Абрам поставил на карту всё, чтобы вытащить тебя. Надеюсь, ты того стоишь.

— Он поставил на карту всё, чтобы уничтожить моего отца, — поправила его Диана. — А я просто оказалась единственной, кто согласился держать свечу при этом пожаре.

Внутри маяка было на удивление уютно: пахло сухими дровами, старыми картами и крепким табаком. Абрама уложили на операционный стол в подсобном помещении. Ян, который, как оказалось, был бывшим военным врачом, сразу приступил к делу.

— Всем выйти, — скомандовал он. — Кроме тебя, девчонка. Будешь держать зажим.

Диана встала у стола. Она видела кровь, видела разорванную плоть, видела саму жизнь, пульсирующую под скальпелем Яна. Она не отвела глаз ни разу. Ян работал быстро и грубо, очищая раны от осколков и некроза.

Когда всё было закончено, и Абрам, плотно забинтованный, впал в глубокий сон, Ян вытер руки окровавленным полотенцем и посмотрел на Диану.

— У него сильное сердце. Но он выжат досуха. Ему нужно время.

— У нас его нет, — Диана подошла к окну. Туман над заливом начал редеть, и где-то далеко на горизонте она увидела огни преследующих их судов. — Мой отец не ждет, пока раны заживут. Он выжигает землю.

— Тогда тебе придется стать его щитом, пока он не встанет, — Ян достал из шкафа тяжелую снайперскую винтовку и положил её перед Дианой. — Умеешь?

Диана посмотрела на оружие, потом на спящего Абрама. Она вспомнила вкус пепла, вкус крови и вкус того поцелуя в лесу. Время переговоров закончилось. Началось время тотальной обороны.

— Научусь, — ответила она, протягивая руку к холодному металлу приклада.

В эту ночь на «Маяке 42» созависимость героев перешла на новый уровень. Диана больше не была заложницей — она стала хранителем их общего будущего. Она стояла у окна, глядя на темное море, и знала: за каждую каплю крови Абрама она заставит отца заплатить городами. Пепел на её языке стал холодным и твердым, как алмаз.

Глава 17. Горизонт событий

Над «Маяком 42» сгустились сумерки такого густого синего цвета, что казалось, будто воздух можно потрогать руками. Тишина здесь, на скалистом выступе посреди ледяного залива, была неестественной. Она не успокаивала — она давила на барабанные перепонки, заставляя вслушиваться в каждый шорох волны о камни.

Диана сидела на холодном каменном полу в комнате управления маяком. Перед ней лежала винтовка, разобранная на части, как сложный механический пазл. Ян, хозяин этого места, двигался по комнате бесшумно, его тяжелые ботинки едва скрипели по старым доскам.

— Ты смотришь на это железо так, будто хочешь его уговорить не убивать, — голос Яна был сухим, как треск дров в камине. — Не выйдет. Это инструмент. Он не имеет морали. Мораль — это то, что у тебя в голове в момент нажатия на спуск.

— Я не боюсь убивать, Ян, — Диана подняла голову, и в свете керосиновой лампы её глаза казались двумя осколками обсидиана. — Я боюсь того, что после этого от меня не останется ничего, кроме этого нажатия.

— От тебя и так ничего не осталось, девочка. Ту Диану, что жила в особняке, Каренин похоронил в лесу неделю назад. Смирись с этим. Пепел не восстановишь.

Он кивнул в сторону закрытой двери медицинского отсека.

— Он пришел в себя. Зовет тебя. Иди, пока у нас есть время. Скоро туман окончательно рассеется, и тогда начнется настоящий концерт.

Диана встала, чувствуя,