Покоренная инопланетным воином - Хоуп Харт

Я закатываю глаза. Он, как обычно, усложняет мою задачу.

— Нам придётся работать сообща, согласен ты или нет. В любом случае, я умираю с голоду. Я пойду осмотрюсь, смогу ли я раздобыть нам ещё еды.

— Поклянись мне, что ты не пойдёшь в их лагерь.

— Не буду.

— Дай мне слово.

— Я даю тебе слово, что я просто соберу несколько травок и насобираю всю еду, которую смогу найти. Я скоро вернусь.

Он изучает моё лицо, а затем, наконец, кивает, его глаза закрываются.

Ему не понравится то, что произойдёт, когда я вернусь.

К настоящему моменту я знаю, где лучше всего искать ягоды, но мне также повезло, и я нашла дерево, усыпанное фруктами, называемыми дорза — нечто среднее между яблоком и мандарином. Я съедаю несколько штук на месте, желая получить немного белка, а затем собираю ещё несколько, остановившись, чтобы сорвать одну сочную ягоду марадозы.

Мне нужно быть осторожнее. Так Зои раньше убила дохоллов, которые по ошибке похитили её и Неваду. Но чаще всего целители используют его в качестве сильного снотворного для пациентов перед операцией или для обеспечения их выздоровления после болезненных травм.

Я не хочу смерти командира. Я просто хочу, чтобы он хорошенько вздремнул.

Он не сможет последовать за мной. После того, как прошлой ночью он вышел на улицу, он был настолько слаб, что заснул глубоким сном на несколько часов. Но ясно, что он не отдыхает как следует, когда меня нет в пещере.

А нам обоим необходимо, чтобы он выздоровел.

Я лучше ошибусь в дозировке из-за осторожности. Я предпочту, чтобы ягода вовсе не сработала, чем сработала дальше ожидаемого. Разъярённый командир, который проснётся один, лучше, чем тот, кто вообще не проснётся.

Я разламываю ягоду пополам и, когда возвращаюсь, выжимаю из нее небольшое количество сока в настое полосатика командира. Его глаза всё ещё закрыты, но я знаю, что он не спит, потому что на его челюсти дёргаются мышцы.

— Выпей.

На этот раз он достаточно окреп, чтобы удержать чашку самому, и выпивает её.

Пока он пьёт, я кормлю мишуа остатками еды и слежу за тем, чтобы у неё была чистая вода. Когда я возвращаюсь, глаза Корзина с потяжелевшими веками и жидким серебром смотрят на меня.

— Что?

— У тебя царапина на лице.

Я пожимаю плечами, проводя пальцем по лбу.

— Всё в порядке.

— Тебе следует позаботиться о ней.

— Ортар я поищу позже. — Я приближаюсь к командиру, которого внезапно тянет, как мотылька к пламени. — Знаешь, ты никогда не говорил мне, почему ты был так уверен, что мне нельзя доверять. Ты следил за мной, как сталкер, всё время, пока я была в замке, но по сути ты дал Вивиан место для манёвра. Почему?

Он пожимает плечами, движения вялые, и его голова катится.

— Ты делаешь всё возможное, чтобы не привлекать внимания, если только тебе не будет полезно отвлечение на себя. Ты легко лжёшь и очаровываешь, не задумываясь, и было ясно, что ты собираешь информацию о нас.

Я киваю.

— Честно. Но если я такая ненадежная, почему тебя волнует, если я нападу на их лагерь?

Он открывает рот и, кажется, передумывает о том, что собирался сказать.

— Я узнаю имя своей женщины только в том случае, если ты вернёшься к Ракизу живой.

Я игнорирую то, как от его слов что-то скручивается в моей груди. Я буду наслаждаться тем, что произойдёт дальше.

— Всё, что ты назвал, — одни из моих лучших качеств, и именно поэтому мой план обязательно сработает, — говорю я ему. — К счастью, мне не нужно от тебя ни доверия, ни одобрения, ни чего-то ещё.

У меня сжимается горло, и я отворачиваюсь, собирая всё, что мне нужно, а его глаза закрываются.

— Голова кружится, — бормочет он. — Что ты сделала?

— Всего лишь дала кое-что, что поможет тебе уснуть.

Он издаёт низкое рычание, но я наклоняюсь, связывая его запястья, прежде чем он успевает понять, что я делаю, а затем обматываю верёвку вокруг корня дерева, торчащего из пола пещеры.

В своём нынешнем состоянии Корзин никуда не денется.

Его глаза распахиваются, когда он тянет за веревку.

Я улыбаюсь.

— Расплата, та ещё сука. Не волнуйся, я не заткну тебе рот.

— Я убью тебя.

— Крепись, лютик. Ты сделал то же самое со мной. Я просто беспокоюсь о тебе. Здесь ты в безопасности, так что ложись спать, выздоравливай, и мы поговорим, когда ты проснёшься.

Если он восстановит свои силы, верёвка не продержится долго. Но мне это и не нужно. Я тщательно продумала каждый шаг своего плана. В том числе и следующий.

Его глаза прищурились, и я чувствую себя его добычей, вынимая серьгу из уха. Я наклоняюсь вперёд и просовываю её сквозь рубашку, застегивая её рядом с его шеей.

— Если я не вернусь, передай другим женщинам, что мне очень жаль. Скажи Вивиан… скажи ей, что я ушла с ножом в руке. И скажи им, чтобы они жили хорошо. Жизнью, которой они смогут гордиться.

— Не смей, — рычит он, дёргая за верёвку. Я изучаю его лицо и не знаю, что на меня нашло, потому что наклоняюсь ближе и касаюсь его губ своими губами, желая… чего-то.

Он замолкает, когда я отстраняюсь, но его глаза сверкают.

— Если ты оставишь меня здесь, я буду охотиться за тобой, — говорит он мне, его голос очень тихий и тем более пугающий из-за контроля, который он использует. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты родилась на этом свете.

Я улыбаюсь, но моё сердце разрывается, когда я поднимаюсь на ноги.

— Тебе придётся встать в очередь.

Глава 8

Сарисса

Я родилась во время одной из самых страшных бурь поколения моих родителей. Моя мать сказала, что это знак грядущих событий. Она сказала, что я — гроза и, как и в день моего рождения, моя жизнь будет бурной и яростной. Однажды она сказала мне, что я никогда не познаю мира.

Она была непримиримой женщиной, поглощённой собой. Мой отец был таким же кошмарным, слишком эгоистичным, которому было влом даже проверить, работают ли наши детекторы дыма.

Тогда я насмехалась над своей матерью, делая вид, что не верю ей. Но в глубине души я знала, что она права.

Когда меня похитили, для меня это было не стало большим сюрпризом.

В этом вся суть штормов. Они разрушают, опустошают, но в конце концов всегда умирают, оставляя после себя мир. Пока они не появятся вновь где-то