О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

— В чем дело? — бормочу я, свешивая ноги с кровати. Я разглаживаю ночную рубашку, вставая, и тру глаз кулаком.

— Уверена, ты и сама знаешь. — Ее нос морщится. — Поправь свой морок, чтобы весь мир не лицезрел тебя в таком виде.

Я бросаю взгляд в зеркало над своим комодом. Она права. Я переливаюсь и мерцаю в утреннем свете. Серебристые блестки падают к моим ногам и собираются на ресницах, как утренняя роса на траве. Мои мягкие, прозрачные крылья оборачиваются вокруг меня, словно защищая, и под режущим взглядом мачехи это единственное, что приносит мне утешение.

Мои сводные сестры стоят в дверях. Глаза Элизы широко распахнуты от ужаса, а взгляд Райи… виноватый.

Полный раскаяния.

О, нет.

— Как ты могла? — Леди Эшбридж стоит достаточно близко, чтобы я могла разглядеть каждую пору на ее кнопочном носу. — Я говорила тебе не выпускать их из дома, но ты это сделала.

— Я не знаю, о чем вы⁠…

— Лгунья. — Она вылетает прочь. — Меня не было всего одну ночь, и фейри чуть не забрали моих дочерей.

— Мама, это не так⁠… — начинает Элиза.

— Почему ты не идешь? — рявкает Леди Эшбридж.

Должно быть, она говорит мне. Даже когда ее дочери плохо себя ведут, со мной она разговаривает только так.

Все трое мы бросаемся за Леди Эшбридж.

— Райя не хотела, — говорит Элиза.

— Я знаю, — шепчу я.

Но я не могу заставить себя посмотреть на другую свою сводную сестру. Возможно, она и не хотела, но я снова в беде из-за ее выбора — будто я вообще могу контролировать то, что они делают. Мои сводные сестры могут делать что хотят, независимо от того, что думает их мать-тиран. Они не так уж невинны.

Мы стоим в центре главной комнаты, и Леди Эшбридж ходит вокруг нас кругами.

— О чем ты только думала? — выплевывает она. — Тебя могли убить.

Я сжимаю губы.

— Что, если бы принц выбрал одну из вас? Вас могли бы увести в их замок, и вас бы больше никогда не увидели! Вы бы никогда не увидели друг друга снова.

— Разве это было бы так ужасно? — Слова слетают с губ без разрешения. — Быть похищенной прекрасным принцем? Где угодно лучше, чем здесь.

Леди Эшбридж останавливает на мне свой жестокий, холодный взгляд, и я, кажется, таю на месте — лишь бы подальше от нее. Сводные сестры задерживают дыхание рядом. Я оказываю им услугу — которую они не заслуживают.

Моих слов может быть достаточно, чтобы отвлечь внимание от них.

— Как ты смеешь такое говорить? — кричит Леди Эшбридж. — Я заботилась о тебе годами — с тех самых пор, еще при жизни твоего отца. Что бы он сказал, увидев тебя сейчас?

Мой отец. Это единственное, что у нас общего, — мост между нами, — но сейчас это кажется еще одной стеной. Как она могла использовать его против меня?

Мой подбородок дрожит, и, к моему смущению, голос тоже.

— Не думаю, что у него было бы сильное мнение по этому поводу.

Ее глаза сужаются.

— С тобой что-то не так. Что случилось?

Я поднимаю дрожащий подбородок выше.

— Меняться — естественный процесс для смертного, мадам. Выражайтесь конкретнее.

— Но ты же не смертная, правда?

У меня падает сердце, но взгляд остается ровным, хотя мне хочется съежиться и бежать прочь.

— Вы уже знаете ответ. Зачем задавать такие глупые вопросы?

— Скажи мне… — Она наклоняется ближе, и от ее горячего дыхания я морщусь. — Мои дочери были единственными на балу? Ты же знаешь, мне нельзя лгать.

Еще один слух о фейри, но для меня это никогда не было правдой, и я не знаю, так ли это для других.

Я могла бы солгать. Это была бы не первая ложь и не первый раз, когда мне это сходит с рук. Но я больше не хочу бежать, лгать или прятаться, и, возможно, что-то во мне действительно изменилось. В этой солнечной гостиной, стоя босыми ногами на прохладном деревянном полу, я чувствую себя другим человеком.

— Нет, — тихо говорю я. — Я тоже там была.

Райя и Элиза ахают в унисон.

— Я так и знала! — говорит Элиза. — Ты выглядела… ну, не прямо как она, но очень близко. Офелия, ты была просто прелестна! Я хотела полюбоваться твоим платьем, но ты убежала, прежде чем мы успели поговорить.

Этот комплимент ничуть не успокаивает меня.

— Кто? — требовательным тоном спрашивает Леди Эшбридж. — Она похожа на кого?

— На ту, что покорила сердце принца, — тихо говорит Райя. — Они танцевали весь вечер.

Я наконец-то сверлю Райю взглядом, мое терпение истончилось в ничто.

— Хотя бы раз в жизни придержи язык.

— Нет. — Леди Эшбридж смеется — злобный смех, не похожий ни на что, что я слышала. — Давно пора правде выйти наружу. Теперь я наконец могу сделать то, что должна.

— И что же, Матушка? — устало спрашивает Элиза. — Объявите нам наказание. Нельзя заставлять нас ждать. Это пытка.

— Молчать. — Плечи Леди Эшбридж вздымаются на вдохе и дрожат на выдохе. — Ты. — Ее глаза-бусинки останавливаются на мне. — Я позволяла тебе оставаться в моем доме из любви к твоему отцу. Я знаю, он этого хотел, но… думаю, он не видел, насколько ты зла. У него всегда была слабость к фейри. Иначе тебя бы не было на этом свете.

Я сглатываю.

— Мадам, простите⁠…

— Нет. — Она плавно поворачивается ко мне. — Ты должна немедленно уйти. Я больше не буду рисковать тем, что ты развратишь моих дочерей. Они были прекрасными юными леди, пока имели несчастье жить с тобой.

— Они все еще прекрасны. Зачем вы такая жестокая? Не только ко мне, но и к своим дочерям.

— Молчать! Ты не имеешь права указывать, как мне с ними разговаривать. — Она снова поворачивается спиной. — Собирай вещи. Я жду, что тебя не будет к чаю.

Эмир

Как я должен есть завтрак, когда у меня раскалывается голова?

Лунная Фейри ушла. Она бросила меня в саду, и я напился до беспамятства. Остаток ночи спутался и растворился в ничто. Обычно такие ночи означают, что я хорошо провел время, но сейчас это не так. Мне было бы веселее, если бы она осталась, даже если бы я не выпил ни капли.

Я плюхаюсь на стул и впиваюсь зубами в пушистую желтую сдобу. Сладкая булка и сыр не успокаивают ни похмелья, ни странной дыры в груди.

— Чего ты такой хмурый? — спрашивает отец. — Кажется, ты наконец нашел ту, что достойна твоего внимания.

— Это правда. Мы