О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

облегчению, открывает Этель. Она выглядит так же, как недели назад — темные глаза и прямые черные волосы до середины спины. Раньше я просыпалась с ее волосами на лице. Она дочь пчеловода, и запах ее медовой отдушки когда-то убаюкивал меня.

Слеза катится по щеке.

— Прости. Мне больше некуда идти.

Мы расстались не лучшим образом, и она не понимает, почему я должна была уйти от нее. Полагаю, с ее стороны это может выглядеть как предательство, и реакция, которую я получаю, вполне ожидаема.

Ее глаза сужаются. Не от подозрения, а от чистой ненависти.

Неужели я действительно так сильно ее ранила?

— И ты думаешь, что можешь прийти сюда? — выплевывает она. — Думаешь, кто-то в этом городе приютит тебя?

Я вздрагиваю, отступая назад.

— Я.… я не думала⁠…

— Нет. Не думала.

Это было ошибкой. Этель была так дорога мне так долго, и я думала, что эти теплые чувства переживут конец наших отношений, но, кажется, я ошибалась. Я все еще так сильно о ней забочусь, все еще вижу в ней свою самую дорогую подругу, но она смотрит на меня, как на букашку под подошвой.

— Т-ты все еще убита горем, — шепчу я. — Прости. Мне не стоило приходить.

— Если я скажу, что это так, ты уйдешь быстрее?

Этель не понимает, кто я такая, но она знает о боли, которую причинила мне мачеха. Она поймет. Она должна.

Я качаю головой.

— Этель, я знаю, мы больше не встречаемся, и я пришла не мириться с тобой. Моя мачеха⁠…

— Она сказала мне, кто ты. Я знаю, кто ты. — Она наклоняется ближе, ее глаза сверкают. — Она сказала всем. Ты — полукровка, несущая зло, и ты лгала нам всем. Ты лгала мне.

Кровь стынет у меня в жилах.

Как? Как Леди Эшбридж так быстро разнесла новости по городу? Проклятые взгляды любопытных соседей обращаются ко мне со всех сторон, пронзая меня. Мои ногти впиваются в ладони.

Эти люди когда-то любили меня. Они когда-то заботились обо мне. Теперь они даже не боятся меня.

Они презирают меня.

— Я не… — Мой голос слаб. — Я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Ну вот. — Она усмехается. — Опять врешь, и прямо мне в лицо. Типично. Ты лгала мне годами. Мы знаем друг друга с подросткового возраста, и ты никогда мне этого не говорила. Как ты могла хранить такой секрет все это время?

— Именно. — Я вытираю горячие, злые слезы тыльной стороной ладони. — Мы знаем друг друга так долго. Ты знаешь, что я хороший, добрый человек. Я любила тебя. Ты любила меня.

— Я ничего о тебе не знаю. — Она не хмурится и не проливает ни слезинки. Ее лицо бесстрастно. — А теперь уходи.

Такое чувство, будто моя бывшая возлюбленная под чарами — под ее чарами. Каким-то образом Леди Эшбридж виновата в этом.

Мне больше некуда идти, но я не могу оставаться здесь ни мгновения.

Мое сердце колотится, когда я выбегаю из коттеджа и бегу мимо насмешливых, сверлящих взглядом людей, которые когда-то были моими соседями.

Страх. Широко раскрытые глаза.

Я должна идти. Куда-нибудь. Куда угодно, где я смогу обрести безопасность.

Но выхода нет. Я одна.

Глава 7

Офелия

Я теряю счет времени, сколько бреду по тенистой дороге. Никто не проезжает, ни одной кареты. Возможно, прошло всего несколько часов, но заходящее солнце говорит об обратном. Я не привыкла ходить так далеко. Ноги ноют, пальцы дрожат.

Когда я в последний раз покидала нашу деревню? Наверное, еще при жизни отца. В те дни он правил каретой, и мне не нужны были ориентиры. Теперь все иначе.

И все же я бегу, отчаянно пытаясь скрыться от пронзительных взглядов людей, которых когда-то так глубоко любила. Все это похоже на сон, но не на те, что мне снились раньше. Я больше не парю в фиолетовых облаках Лунного дворца. Вместо этого я на земле, погребенная под грязью и ветками. Возможно, я всегда здесь и была.

Наконец, когда ноги пульсируют от боли, а сердце тяжело, вдалеке появляется проблеск надежды, направляющийся прямо ко мне. Карета, белая с золотой отделкой.

Боги, она величественнее всех, что я видела.

Возможно… возможно, это принц. Он не узнает меня с бала, не сейчас, когда я выгляжу такой растрепанной, но он вспомнит меня с нашей ночи в таверне и поможет…

Ведь поможет?

Как бы мне ни хотелось, чтобы он не видел меня такой, другого выбора нет.

— Пожалуйста! — кричу я, маша рукой. Надежда растет в груди, когда карета замедляет ход. — Я очень нуждаюсь в помощи. Если вы уделите мне всего минуту вашего времени⁠…

Бледно-голубая занавеска отодвигается в сторону, и я сцепляю руки в замок, готовясь к тому, что будет дальше. Наконец-то в этом ужасном путешествии со мной может произойти что-то необыкновенное.

Но я смотрю не на принца. Это серебристая Лунная Фейри — та, что помогала мне раньше.

Снова? Как часто эта фейри будет являться ко мне в час нужды?

Она смотрит на меня с мудростью и надменностью, на ее губах появляется хитрая улыбка, когда она цокает языком.

— Посмотри на себя. Я привела тебя в порядок только вчера вечером, а ты уже снова растрепа.

Я смеюсь — облегчение, шок и замешательство сливаются воедино.

— Вы не знаете, какое утро у меня было, мадам.

— Могу догадаться по твоему грязному платью. — Она смеется. Впервые этот радостный, но хаотичный смех, который когда-то нервировал меня, звучит утешительно. — Забирайся. Надо убрать тебя с дороги, пока кто-нибудь не переехал. Не все такие добрые, как я.

— Поверьте, мадам, я это слишком хорошо знаю.

Даже если это не принц, она моя спасительница. Во мне есть горькое чувство, лужица в желудке, которая хочет винить эту фейри в моем несчастье. Я бы не оказалась на улице, если бы она не подтолкнула меня пойти на бал.

Но тогда я бы лишила себя самой чудесной ночи в жизни. Это обмен, на который я бы не согласилась, несмотря на последствия. Я беру ту мимолетную ночь и прижимаю к колотящемуся сердцу, даже если она привела к таким страданиям. Теперь легче смотреть вперед и видеть, как моя жизнь может улучшиться в конце концов…

Даже если сейчас я на самом дне.

Мои кости все еще тяжелые, когда я устраиваюсь в иначе пустой карете. Сидеть напротив такой безмятежной и безупречной особы в моем растрепанном состоянии — унизительно. Я благодарна за несколько футов пространства