О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

Хелена

Его спальня ненамного больше моей. Не знаю, чего я ожидала, но то, что она пахнет точно так же, как он, делает ее моей любимой комнатой в королевстве. Я свернулась рядом с ним, прижавшись головой к его груди. Его кожа мягкая и прохладная, даже после того, как он перевернул меня на спину и заставил увидеть солнце у меня за глазами.

Ни капли пота на его коже. Марсианские фейри такие особенные. Думаю, нужно больше, чтобы он вспотел. Придется проверить это в следующий раз.

— Я не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно, — тихо говорит Тибальт, проводя пальцами по моей щеке.

Я замираю.

— Прости. Я не это имел в виду в том смысле, в каком обычно. — Он морщится. — Я не очень хорош в таких разговорах, да?

Я сажусь и смотрю на него.

— Если ты хочешь сказать, что это было не более чем быстрая возня, то мог бы и не обманывать меня пикником — и поцелуями — и…

Он садится и мягко целует меня, запутывая пальцы в моих волосах.

— Я не это хотел сказать. Напротив. Как я и говорил, я не хорош в.… в этом. — Он откидывается назад и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, словно в замешательстве. — Я хочу ухаживать за тобой.

— О.

— Ты хочешь того же?

Я смотрю вниз.

— За мной никогда никто не ухаживал. Никогда не было времени, да и я не из тех, о ком думают в этом смысле.

— А я никогда ни за кем не ухаживал. — Он переплетает наши пальцы и тянет меня обратно, вздыхая. — Но ты именно та, кто мне нужен, и я не хочу, чтобы ты в этом сомневалась. Я сделаю все возможное, чтобы ты не сомневалась.

— Ты умеешь говорить сладкие речи. — Я нервно смеюсь. — Но это не меняет того, насколько я безнадежна — насколько мы безнадежны. Я понятия не имею, что будет дальше.

— Думаю, мы можем разобраться вместе.

— Наверное, можем. — Я тихо вздыхаю. — Мне это кажется правильным.

— Мне тоже.

— Тогда… думаю, мы договорились? — Улыбка расползается по моему лицу, которая не поддается контролю.

— Да. Договорились.

Проклятие снято уже несколько дней — недель — но в постели с ним, с молниями и дождем, я впервые действительно чувствую солнечный свет.

— И я, возможно, скоро влюблюсь в тебя, — говорит он, вздыхая. Этот звук обычно вызвал бы беспокойство, может, гнев, но он улыбается достаточно широко, чтобы я знала — он шутит, осел. — Надеюсь, это часть сделки.

— Тибальт! — Я отталкиваю его, фыркая. — Слишком рано так говорить.

— Мне все равно. — Он притягивает меня ближе, прижимая мое лицо к своей груди, и я расслабляюсь в объятиях. — Я никогда не собирался ухаживать, но раз уж я это делаю, то с намерением жениться.

— Это предложение? — Удивительно, что мне удается выдавить слова сквозь хихиканье, готовое вырваться из живота.

— Нет. Это угроза. — Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, усмехаясь. — Возможно, ты застряла со мной, и это может быть надолго. У меня еще есть пара хороших столетий в запасе. Может, и больше.

— Хм… звучит неплохо. — Хотя мое сердце колотится достаточно громко, чтобы я едва могла думать, мне удается связать еще несколько слов. — Наверное, я тоже могла бы в тебя влюбиться. Спроси меня снова через столетие.

— Спрошу.

— Хорошо.

И со временем, намного раньше обещанного столетия, я влюбляюсь в него. Снова и снова.