О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

— Чертовски хороший страж и чертовски хороший мужчина, — бормочет Хелена.

— …хорошо, — говорю я.

Тибальт делает вид, что не слышит шепот Хелены, но он улыбается, следуя за Офелией. Они правы. Тибальт защитит Офелию, как делал это для меня десятилетиями.

Их нет всего несколько мгновений, и каждая секунда — еще один удар в мою сторону — не буквально, слава богам. Возможно, я никогда не перестану беспокоиться о безопасности Офелии. Никто никогда не бывает по-настоящему в безопасности, как бы защищенным ты себя ни чувствовал. Теперь я это знаю.

И все еще есть вопрос, хочет ли она быть моей невестой.

Офелия наконец выходит наружу, неся один конец большого портрета, в то время как Тибальт держит другой.

— Что это? — стону я. — Мы никак не сможем впихнуть это в карету с каким-либо подобием комфорта.

— Но это мой отец. — Офелия поворачивает портрет.

Это большая картина, хоть и не такая большая, как портрет моего отца — и, боги, ее старик выглядит намного счастливее моего. У него искорка в глазах, которые могут быть другого цвета, чем у нее, но они той же формы, что и у Офелии. Да, я вижу ее отражение в этом человеке.

— Он должен ехать с нами, — говорит Офелия. — Или я останусь здесь.

— Оу! — Райя надувает губы. — Он действительно должен, Эмир.

Как же далеко сестры ушли от обращения со мной как с принцем. Они все одновременно ополчаются против меня, будто я недостаточно слаб перед одной Офелией. Излишне говорить, что портрет присоединяется к нам в переполненной карете.

Наконец, с портретом между нами, мы отправляемся в долгие-долгие часы пути. Офелия сидит рядом, проверяя мою рану каждые несколько минут, а остальные трое сидят напротив. Иногда они спят. Иногда сидят в тишине. В другое время они болтают, будто старые подруги.

Полагаю, совместное почти-умирание помогло им сблизиться.

Временами в глазах Райи и Элизы появляется отсутствующий взгляд, но я не жду, что они внезапно осмыслят то, что случилось с их матерью. То, что их сводная сестра сделала это, вероятно, не помогает, но это не мой разговор. Это разговор Офелии.

Она поступила правильно. Поможет ли это исцелению нашей земли, еще предстоит увидеть. Есть и другие способы помочь: а именно, наша предстоящая свадьба. У нас не было возможности поговорить об этом, но кольцо на ее пальце говорит мне, что она любила меня все это время.

Полная луна становится все больше и больше, все ярче и ярче. Мои родители будут ждать, что я на ком-то женюсь, если проклятие не будет снято, и я молюсь, чтобы это была она.

— Куда вы поедете? — однажды спрашивает Офелия у Элизы, когда Райя крепко спит.

— Мы не думали так далеко. — Элиза теребит длинный рукав своего платья. — Мы только знали, что должны уехать.

— Это был план до смерти вашей матери?

— Мы начали планировать вскоре после того, что случилось с тобой. Мать, возможно, смогла настроить против тебя весь остальной город, но нас она не смогла настроить.

Возможно, они были невосприимчивы к магии своей матери, или, возможно, у колдуньи все-таки были слабые места. Есть шанс, что сестры были единственными, кого она не принуждала.

— Приятно слышать. — Офелия смотрит на меня. — Во дворце для вас полно места.

— Да, — твердо говорю я. — Вы семья Офелии, а значит, вы всегда желанны в нашем доме. Оставайтесь сколько захотите.

— Спасибо, — тихо говорит Элиза. — Мы, возможно, так и сделаем.

Я мало знаю о сестрах, но, судя по их присутствию на моем балу, могу предположить, что это предложение когда-то вызвало бы огромный восторг. Теперь все, на что способна Элиза, — это легкая улыбка.

Не все хорошо, но я надеюсь, мы на пути к исцелению.

Королевство появляется в поле зрения. Это момент, которого я боялся и ждал. Остальные продолжают болтать, но я молчу, глядя на горизонт. Тибальт оглядывается на меня.

Я киваю. Он кивает в ответ. Это молчаливое признание.

Что-то изменилось.

Остальные, кроме Хелены, возможно, недостаточно хорошо знают эту землю, чтобы заметить разницу. Я знаю. Тьма осталась, но теперь она меньше. Больше солнечного света пробивается сквозь облака. Ветер слаще, будто соленый океанский воздух наконец-то может достичь королевства.

Я всегда хотел посетить наш пляжный домик. Возможно, скоро смогу. Райя и Элиза, вероятно, тоже захотят присоединиться к нам.

Пальцы Офелии переплетаются с моими, и она сжимает их.

— Теперь все иначе, да?

Я поднимаю бровь.

— Ты тоже видишь магический сдвиг?

— Нет. Я чувствую его.

— Но проклятие еще не полностью снято, — говорю я. — Я не знаю, проходит ли оно медленно или наша свадьба действительно необходима, чтобы покончить со всем⁠…

— Я бы не стала так сильно об этом беспокоиться. — Она наклоняется и понижает голос до тихого шепота. Остальные, вероятно, все еще могут нас слышать, но Офелия, кажется, не возражает — и я тоже. — Сердце Минетты уже занято, но ты все равно возьмешь меня в жены, не так ли?

Я беру ее за подбородок и смотрю на нее серьезно.

— Я бы не взял руку никого другого. Ты — и навсегда останешься — моей самой истинной любовью.

В трясущейся карете, в окружении болтающих голосов, я крепко целую ее в губы. А потом, когда остальные визжат и дразнятся, она целует меня.

— Эмир! Ты маленький глупец. — Моя мать плачет и бросается ко мне, обвивая руками мои плечи. — Мы искали тебя днями. Днями!

Мои плечи опускаются.

— Прости, матушка.

— Что ты наделал? — спрашивает отец. — Проклятие⁠…

— Я знаю — это было ужасно с моей стороны — сбежать. — Мой голос срывается. — Я должен был жениться на Минетте, но не мог, не когда Офелия пропала, но она… она теперь вернулась, видите ли.

— Нет. — Отец проходит мимо. Его сильные руки ложатся на мои плечи, и он смотрит на меня стальным взглядом. — Проклятия больше нет, мой сын. Что ты наделал? Вы с Офелией⁠…

Оно снято? Правда?

Мои губы приоткрываются, и я качаю головой.

— Мы не сбежали, если ты это имеешь в виду. Откуда ты знаешь, что оно снято? Я все еще… я все еще вижу его, отец. Тьма все еще присутствует.

Я вздрагиваю.

— Возможно, так оно и есть. — Мой отец смотрит на небольшую толпу позади меня, в основном состоящую из лиц, которых он не знает. — Пойдем. Я должен тебе кое-что показать.

— А как же мои друзья? — спрашиваю я.

— Только ты. — Мой отец оглядывается через плечо. — И твоя невеста.