Английская жена - Эдриенн Чинн

– В том-то и дело, Джордж. Пока я стою у мольберта и рисую апельсины и яблоки, пока бегаю по всему Нориджу в поисках берлинской лазури, или кобальта фиолетового, или какой угодно другой краски, которая срочно понадобилась мадам Эдит, все бессмысленно. – Она посмотрела прямо в обеспокоенное лицо Джорджа и поймала мягкий взгляд его карих глаз за очками. – Знаешь, я нигде не могла найти эту фиолетовую краску. Была в Бантингсе, даже в Джарролдсе была. А потом, уже на Бетел-стрит, поняла, что проголодалась, и заскочила в чайную за сэндвичем. И там, возле пожарной части, увидела табличку с призывом к женщинам присоединиться к вспомогательной пожарной службе. Я зашла туда и записалась.

– Ты записалась? В пожарную службу? Правда?

– Конечно. Мне уже и форму выдали. Я буду работать в офисе, который прямо над пожарными машинами. Первое дежурство в четверг.

– А как же твои уроки рисования? И работа у мадам Эдит?

– Боюсь, мне уже не до занятий. И придется сообщить мадам Эдит, что я больше не смогу ей помогать. Но все в порядке, Джордж. Это мое решение. Зато Сьюзен Перри-Гор будет на седьмом небе от счастья. Может, мадам Эдит выберет ее в ассистентки.

– Но это же опасно, Элли.

– Не опаснее, чем спать в своей постели, когда падает бомба.

– А что сказал твой отец?

Элли поморщилась:

– Я пока ему не сказала. Но это уже не имеет значения. Я приняла решение. Идет война, Джордж. Немцы бомбят нас все чаще. А военное министерство приказало войскам Ньюфаундленда построить доты и укрепления по всему побережью. Об этом мне рассказал Джек, дядя Рути, который живет в Фэкенхеме. Так что роль студентки-искусствоведа сейчас не по мне, я не настолько эгоистична. Я должна сделать что-то стоящее. Ради Рути. И ради себя самой.

Глава 13

Типпи-Тикл, Ньюфаундленд, 12 сентября 2001 года

– А вот и Эмми!

Теплый аромат разливался по комнате. Элли поставила блюдо со свежевыпеченными булочками и масленку на обеденный стол из красного дерева.

– Садись и бери булочку. Ужин греется в духовке. Флори сейчас накроет его для тебя.

Флори приподняла брови:

– О, правда?

– Да, пожалуйста, Флори. Я должна всех представить друг другу.

Бросив салфетку рядом с тарелкой, Флори отодвинула стул подальше от стола.

– Флори сделай это, Флори сделай то. Знаешь, Элли, я живу здесь только из-за твоего черничного пудинга.

– Только из-за него?

– Ну и еще из-за йоркширского пудинга, который готовлю для тебя, – ответила Флори и толкнула распашную дверь на кухню.

Эммет Парсонс усадил свое длинное худое тело на стул и аккуратно положил салфетку на колени. Его седеющие кудри были всклокочены, но в остальном он выглядел аккуратно и очень обыденно. Клетчатая фланелевая рубашка была застегнута на все пуговицы, серые брюки отглажены, коричневые туфли начищены до блеска. Склонив голову, он сложил руки и забормотал благодарственную молитву.

– Эмми, это твоя кузина Софи. Она приехала из Англии, оттуда, где я родилась.

Эммет взглянул на Софи и кивнул:

– Рад познакомиться. Передай варенье, пожалуйста.

– Конечно, – сказала Софи, на мгновение замерев, глядя в его необычные глаза: один такой же серо-голубой, как у Элли, а другой карий, как этот стол из красного дерева. – Я тоже рада нашему знакомству. Знаешь, ты мой единственный кузен. У моего отца не было ни братьев, ни сестер.

Эммет намазал булочку маслом и черничным джемом и откусил.

– Передай воду, пожалуйста.

Софи пододвинула к нему кувшин с водой.

– Чем ты занимаешься, Эммет?

– Я строю лодки. И ремонтирую.

– Интересно.

– Да.

– Здорово же. Здорово.

Элли налила в чашку дымящийся чай.

– Эмми работает с Сэмом в заливе.

– Это Сэм работает на меня.

– Да, конечно, дорогой. Эмми купил старый магазинчик Рода Физзарда. На самом деле это небольшой рыбацкий сарай на берегу, тут такие называются магазинчиками. Над чем ты сейчас работаешь, Эмми?

– Чиню лодку для спасателей. – Эммет потянулся за очередной булочкой. – Ее построили еще в девяносто шестом. Она начала протекать.

Кухонные двери распахнулись, Флори в толстых стеганых варежках внесла блюдо с обедом Джиггса – тушеное мясо с овощами и соусом – и поставила его перед Эмметом.

– Вот, Эмми, малыш. Все как ты любишь.

Эммет посмотрел на дымящееся блюдо, взял вилку и нож и, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:

– Горчицу, пожалуйста.

Софи отодвинула в сторону старенькую, полинявшую от многочисленных стирок занавеску с голубыми розами, и подняла створку окна. Облокотившись на подоконник, она посмотрела на океан. Убывающий серп луны разливал серебряный свет на скалистый уступ и вздымающиеся волны. Со временем, когда глаза привыкли к темноте, Софи увидела тысячи сияющих, точно бриллианты, звезд, рассыпанных по черному бархату.

Сейчас она должна была быть в Нью-Йорке. Заказала бы ужин в номер, полистала телеканалы – собеседование и презентация уже давно бы закончились. Она поспорила бы сама с собой, не потратить ли деньги на порноканал, но остатки католической веры взяли бы свое, и она все же отринула бы эту мысль. Заказала бы бутылку шампанского, если бы все прошло удачно. Полистала бы контакты в мобильном в поисках кого-то, кому можно позвонить и рассказать свои новости. Но так ни на ком и не остановилась бы. У нее никого не было.

Она смотрела на сверкающее небо и думала о тысячах людей, которые погибли во время теракта. Они больше никогда не увидят эти звезды, не услышат, как волны разбиваются о скалы внизу. Софи прикрыла глаза и постаралась передать этим людям вид звезд, шум океана и прохладный бриз.

Она не знала, что делает здесь, в этом странном местечке под названием Типпи-Тикл. И почему ее мать всю жизнь так ненавидела Элли. Такую чудесную. А еще тут есть Флори. Папа сказал бы про нее «та еще штучка». Эммет странный. Кажется, ему совершенно все равно, что она здесь, но с чего бы он относился к ней иначе? У нее общие гены с Элли, Эмметом и Беккой, но они до сих пор чужие. Еще Уинни, кузина, которая о ней никогда не знала, мертвая жена Сэма Берна и мать Бекки. Каковы были шансы встретить вдовца своей покойной кузины в аэропорту Гандера? В этом крошечном месте? И почему Сэм работает на Эммета? Очень странно.

Мэвис, кажется, сказала, что Сэм жил в Бостоне. Вот почему он говорит не так, как местные, хотя, когда он беседовал с Винсом, у него слышался ньюфаундлендский акцент. Сэм раздражал ее. Звал принцессой Грейс. Что он хотел этим сказать? Уинни, должно быть, была святой, если терпела такое.

И вообще, с какой стати Софи решила, что разыскать