Английская жена - Эдриенн Чинн

– Ох, Софи. – Элли обняла племянницу. – Мне очень жаль. Бедная твоя мама.

Маленькая, как птичка, теплая тетя прильнула к Софи, и та неловко обняла ее в ответ. Неужели Элли никогда не считала маму заклятым врагом? Мама же вспоминала об эгоизме и бессердечии своей сестры всякий раз, едва о ней заходила речь. Но эта женщина совсем не такая.

Элли, отступив назад, покачала головой, тонкие седые волосы упали ей на лицо.

– Бедная Дотти. Я так надеялась увидеть ее снова. Их обоих. Она так обиделась когда-то на меня, и я никак не могла понять почему. Все было хорошо, пока мы с Томасом не познакомились. После этого она изменилась. – Элли вздохнула. – Я хотела поговорить с ней. Мы с Флори собирались в Англию на будущий год, правда, дорогая?

Флори смахнула крошку от печенья с губ.

– Святая правда. Туристические брошюры все еще лежат на столе.

– Как жаль, что не получилось, тетя Элли. Вот мама обрадовалась бы.

Не обрадовалась бы. Ничуть. Да мама не открыла бы дверь Элли. А если бы та приехала вместе с Флори – тем более. Хорошо, что они так и не добрались до Англии.

– Софи, теперь мы твоя семья. Здесь всегда есть место для тебя. Мы так рады, правда, Флори?

– О боже, конечно, девонька, – тут же отозвалась Флори, протягивая Софи чашку дымящегося шоколада. – Наш домик старенький, но тут больше комнат, чем нам надо. Тебе здесь понравится. Можешь оставаться у нас сколько захочешь.

Сэм махнул рукой Бекке, которая валялась на полу и беззвучно хихикала – собаки скакали через нее.

– Давай, Бекка-бек, – проговорил он. – Пора ужинать.

Бекка вскочила на ноги и посигналила ему руками. Сэм взглянул на Софи.

– Бекка хочет кое-чему тебя научить.

– Научить меня? Я… я не уверена…

– Просто смотри на нее и повторяй.

Бекка взяла Софи за руку, подвела к старенькому деревянному столу перед эркером, выдвинула из-под него такой же старенький деревянный стул и жестом предложила сесть.

Сэм тоже взял стул и сел на него верхом, как на мотоцикл.

– Ты же знаешь детский стишок о котенке, который побывал в гостях у королевы?

– Знаю, – ответила Софи и поставила чашку с горячим шоколадом на стол. – Кажется, я помню его.

– Ты просто рассказывай, Бекка будет показывать, а ты повторяй за ней движения.

Софи бросила взгляд на Элли и Флори, которые стояли у прилавка: Флори легонько обняла Элли за плечи, та ободряюще кивнула.

– Попробуй, Софи. Это просто.

Софи вздохнула.

– Котик пушистый, ты где пропадал? – Внимательно глядя на руки Бекки, она неуклюже повторила ее движения. – Был во дворце, королеву видал. – Она взглянула на Сэма. – Боюсь, у меня плохо получается.

Элли тоже села за стол.

– Глупости. У тебя все прекрасно получается, продолжай.

– Ах, расскажи про дворец поскорей! – проговорила Софи, копируя движения пальцев Бекки. Элли и Флори присоединились к ней. – Много придворных, мало мышей.

Радостно улыбаясь, Бекка обняла Софи. Элли с улыбкой взглянула на них через стол.

– Ну вот вы и подружились.

Сэм резко поднялся, бросил хмурый взгляд на Софи и задвинул свой стул под стол.

– У Бекки вообще много друзей. – Он легонько щелкнул дочь по носу. – Ладно, Бекка-бек. Вот теперь точно пора ужинать.

Бекка поцеловала Софи в щеку и взяла Сэма за руку. Софи смотрела, как они шли к выходу, как Сэм взял печенье с шоколадной крошкой с тарелки на прилавке и дал его дочери, а Руперт пускал слюни, глядя на них.

– Ты испортишь ей аппетит, – крикнула им вслед Флори, и сетчатая дверь захлопнулась.

Софи взяла кружку с горячим шоколадом и сделала глоток.

– Что с ним?

– Не обращай на него внимания, девонька, – ответила Флори. – Все в порядке. Он просто слишком волнуется за Бекку с тех пор, как умерла Уинни.

– Уинни?

– Моя дочь. – Элли встала из-за стола, подошла к эркеру и, скрестив руки на груди, посмотрела на дверь. – Она умерла три года назад. – И добавила, грустно улыбнувшись Софи: – Твоя кузина. Как же жаль, что вы не встретились.

– Наша Уинни была красавицей, – проговорила Флори, направляясь в другую комнату. – Такая же светловолосая, как Элли… Ладно, айда поедим уже, я голоднющая.

Глава 12

Норидж, Англия, 7 августа 1940 года

Элли села на скамейку под раскидистым кедром. Ветки качались над головой, точно крылья гигантского ворона. Она скрестила лодыжки и спрятала ноги под сиденьем, опершись на него руками. Все, кто только что стоял над могилой в ужасающей кладбищенской тишине, медленно растворялись впереди, постепенно возвращаясь к своей привычной жизни.

Джордж говорил со священником над свежей могилой. Рути, Ричи и их родители, Брайан и Пегги, вся семья Хаггинс – они больше никогда не проснутся и не увидят эти деревья и это небо. Больше никогда не попробуют жареную рыбу с картошкой на пирсе в Ярмуте в жаркий августовский полдень. Тот самолет вернулся на следующий день, чтобы сбросить бомбы на Боултон и на завод Пола в Риверсайде, на обратном пути заодно обстреляв Кинг-стрит. Оставив за собой еще больше смертей. Еще больше могил на этом кладбище под раскидистыми вязами и дубами. И это не предел, подумала Элли.

Джордж пожал руку святому отцу. Элли смотрела, как он шагает к ней по ярко-зеленой траве, совершенно чужой сейчас в этом древнем городе. Джордж похудел, темно-серый костюм болтался на нем. Он сел рядом и взял Элли за руку. Ее крепко сжатые кулачки наконец расслабились в его теплых ладонях.

– Как ты себя чувствуешь, Элли?

Закусив губу, она смотрела на него, отчаянно сдерживая слезы и удивляясь, что еще не все выплакала.

– Плохо. Плохо себя чувствую. – Она промокнула глаза белым носовым платком. – Помню, как впервые встретила Рути в зале Сент-Джорджа. Она неправильно завязала галстук, а я показала, как перевязать. Меня папочка давно еще научил. Она за это поделилась со мной леденцами из Ярмута. Пушинки из ее кармана налипли на них, но мне было все равно. – Элли, сжав кулаки, попыталась сморгнуть слезы. – Это нечестно.

Джордж сжал ее пальцы:

– Это все несправедливо и ужасно. Но нам надо идти дальше. Рути хотела бы этого.

Элли кивнула и грустно улыбнулась:

– Да. Она всегда знала, где устраивают танцы и что показывают в кинотеатрах Нориджа. И была не из тех, кто сидит дома и ждет, когда что-то произойдет.

– Тогда лучшее, что ты можешь сделать для Рути, – продолжать жить своей жизнью, Элли. Стань художником. Я всегда поддержу тебя в этом, ты знаешь. И ужасно горжусь тобой. Ты очень талантливая, иначе мадам Эдит не обратила бы на тебя внимания.

Элли вздохнула