Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

— Ах, оставьте! — раздражённо восклицает Итан. — Нашли время разводить гентбарский числим в стакане с водой! Я уже здесь, и я готов, и я со всей ответственностью заявляю, что для меня никакой безнадёжности нет, и быть не может. Хотя всё сложно, здесь не спорю.

Напряжённое молчание. Я почти вижу, как они сверлят друг друга тяжёлыми взглядами. У Андрея второй телепатический ранг, но Итана так просто не сожрать: он когда-то был на первом, и все уловки телепатов знает, как облупленные.

— Инфосфера не одобряет вашего рвения, профессор Малькунпор.

— А знаете, куда я сейчас засуну одобрение вашей инфосферы? — с наслаждением интересуется Итан.

Он не дожидается ответа и злорадно уточняет:

— Да, именно туда. И нажму кнопку рециркуляции!

Самое время вмешаться, пока эти двое не убили друг друга.

Сажусь, и обнаруживаю себя на постели. Всё в той же дурацкой тунике с голыми коленками. И волосы совершенно точно взлохмачены, можно даже не проверять.

— В чём дело? — спрашиваю я, голос не очень-то слушается, но я подчиняю его своей воле — не без успеха. — Что здесь происходит?

— Хороший вопрос, Анна Жановна, — говорит Антонов. — Ничего рассказать не хотите?

Итан складывает руки на груди и обращается в слух. Извини, не в этот раз…

Третий ранг, даже самой низкой ступени, обязывает. Коротко формулирую в самых общих чертах проблему: идёт работа над проектом «Огненная Орхидея», профессор Малькунпор приглашён в качестве эксперта со стороны, сегодня был напряжённый день.

Поглядываю на Итана. Неужели ему хватит наглости, смелости и, главное, умения, подслушать телепатический разговор⁈

Убеждаюсь в том, что умения точно хватило бы, и любопытство мучает, но не хватает именно наглости и ощущения собственной правоты. В чём-то Малькунпор очень сильно не уверен, но вот в чём именно…

Раппорт обрывается характерным кратковременным всплеском головной боли. Именно поэтому я не стала проходить дальнейшее ранжирование. Не выдерживаю я ментальных нагрузок сверх обычного. Да, есть тренировки, в конце концов, можно установить импланты — в добавление к паранорме. Но не хочу. Телепатов вокруг и без меня много, а в моей работе третьего ранга достаточно.

И так моменты, когда голова превращается в проходной зал орбитальной станции, случаются чаще, чем мне того хочется. Каждый раз такая мука…

— Суть в том, что мне придётся передать вас, Анна Жановна, уважаемому профессору, — кивает Антонов на Итана. — Я не справлюсь… и, похоже, ни один целитель в зоне быстрого доступа, не справится тоже. А у Малькунпора, как он сам говорит, есть шанс.

— А что случилось? — спрашиваю я.

Они как-то мнутся, переглядываются, и мне не нравится выражение их лиц.

«Всё пропало» — висит в воздухе тревожной нервозностью.

— Говорите сейчас же! — повышаю я голос. — Я не ребёнок и не молоденькая девочка. Что случилось? Прединсультное состояние, которое вы, Андрей, мне недавно пророчили, превратилось в настоящий инсульт?

— Да если бы, — с досадой и нехотя отвечает он. — К сожалению, я не распознал вовремя причину проблемы…

Вот значит, как. Не я одна умею совершать фатальные ошибки. Доктора Антонова становится где-то даже немного жаль. Но паранормальная диагностика надёжна не на сто процентов, увы. Слишком многое может поменяться внезапно и быстро. И вчерашний скан станет полностью неактуальным сегодня. Если не полностью противоположным сегодняшнему.

— Не вините себя, — мирно выговорил Итан. — Случай уникальный, и войдёт в историю как вершина моей практики. Может, даже парочку новых теорий создам, как знать!

— Вашей самоуверенностью можно гасить чёрные дыры, профессор Малькунпор, — с неудовольствием сообщает доктор Антонов.

Итан лишь разводит ладонями: мол, что есть, то есть.

— Кто-нибудь из вас двоих объяснит мне наконец, что происходит? — возмущаюсь я.

Они переглядываются, как пить дать, яростно цапаются между собой телепатически, во всяком случае, с Итана станется. Потом доктор Антонов вздыхает, принимая на себя роль глашатая смерти. Ассоциация мне очень не нравится, но от Антонова исходит такая уверенность в том, что всё пропало…

Глава 7

— Прогерия родителя, — говорит доктор Антонов нехотя. — В осложнённой форме…

Я трачу минуту на то, чтобы переварить услышанное.

Прогерия родителя — это известная всему научному сообществу подлость паранормы психокинетического спектра. Когда происходит зачатие ребёнка-паранормала, жизненные силы родителей начинают стремительно убывать. Неважно, как именно происходило зачатие, естественным путём или в пробирке у нас по открытому биоинженерному протоколу. Но родителя настигает стремительная смерть. Останавливается сердце, происходит кровоизлияние в мозг или напрочь отключается инстинкт самосохранения. Человек начинает лезть туда, куда никогда в жизни даже не посмотрел бы.

Одним словом, заданное значение судьбы стремится к нулю.

В основном, у матери, но бывает, что и у отца, и не так редко, как нам хотелось бы, случается и у обоих родителей сразу. Как будто малышу не хватает энергии, и он берёт её у тех, кто должен ему её обеспечить — у родителей и старшего поколения. Впервые подобный случай был описан аж семьсот лет тому назад, при рождении зачатой натуральным способом дочери у модифицированных по психокинетической паранорме родителей.

Тогда ещё не было таких ограничений, как сейчас, не было информации, не было опыта.

Ребёнку обычно ничего, паранорма всегда защищает своего носителя. Погибали родители. В особых случаях — бабушки и дедушки.

Первый, самый опасный, период, в котором это может случиться, — рождение ребёнка. Плюс-минус два месяца.

Второй — перед манифестацией паранормы. За два-три года до её начала примерно.

Так, все мои старшие давным-давно умерли. А детей у меня… помимо Полины…

Мы, биоинженеры, — создатели, как ни крути. Наши генетические линии уходят в федеральный заказ и семьи, но рождённые дети — в зоне нашей ответственности навсегда. Не зря ещё в давние времена был принят закон о том, что прайм новой генетической линии — приравнен к собственному ребёнку биоинженера-разработчика, рождённому самостоятельно или через репродуктивный центр на общих основаниях.

А при ненадлежащем обращении родителя с ребёнком малыш переходит под опеку к нам. В последнее время подобное правило почти не применяется, всё-таки большинство родителей, желающих своим детям ту или иную паранорму — народ вменяемый плюс ведётся жесточайший отбор.

Но иногда случается… всякое. Недавно как раз разгребала последствия, хорошего там было примерно минус бесконечность. Кроме итога, девочку мы всё-таки спасли.

Мы — в ответе. Цена нашей ошибки слишком велика. Мы в ответе за