Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

чудесный мир, — убеждённо говорю я. — Я полюбила эту планету почти сразу… Немыслимое сочетание льда и пламени, ледяного века и «горячей» паранормы. Колыбель Человечества. Именно отсюда расселялись по космосу колонисты проекта «Галактический ковчег»…

— Мне здесь нравится, — говорит Рамсув. — Здесь холодно, но я уже привык…

К здешнему холоду привыкнуть невозможно, так что мой малинисув слегка лукавит. Но я понимаю его. Я ведь тоже когда-то приехала сюда за любимым. Я была здесь счастлива, здесь росли мои дети, и я думала, что здесь я и останусь навсегда. А теперь мне мешает что-то. Какое-то тревожное глухое чувство, как будто не хватает воздуха и нечем дышать.

Что-то будет!

Чем бы ни завершилась наша с Итаном работа, победой или поражением, так, как раньше, уже не будет больше никогда.

— Опаздывает! — высказываю недовольство вслух. — Заранее выехать не мог.

Рамсув бросает на меня острый взгляд, и я тут же корю себя за несдержанный язык. Мой малинисув — дьявольски наблюдательная особь, гентбарцы-кисмирув поголовно все такие. Появится Малькунпор, и надо натянуть на себя вежливую улыбку. У нас с Итаном чисто рабочие отношения, и нечего давать повод усомниться в этом!

А вдруг с Итаном что-то случилось?

Нет, на самом деле, а вдруг…

Климат у нас суровый. Сейчас зима. Аэропорт — за городом. Вдруг — на дороге что-то… Мало ли. Машина заглохнет. Лавина сойдёт.

Ловлю себя на том, что нервно заламываю пальцы. Усилием воли беру себя в руки: Рамсув же смотрит!

Заглохшую машину тут же отследит диспетчерская служба, никаких лавин на трассе «город-аэропорт» не бывает в принципе. А если некротипик встретится?

Ой-й… Ане, ты сходишь с ума. Уймись.

Некротипики — настоящий бич эпохи становления пирокинетических паранорм. Это энергетическая квазижизнь, созданная волей умирающего хозяина, которому хотелось как-то напакостить своим врагам. Посмертный выплеск паранормы давал начальный импульс, дальше это образование, так сказать, добывало себе энергию, высасывая её из окружающей среды. Желательно, из других паранормалов.

Чтобы такого не происходило, в добавочных биоинженерных хромосомах, в обеих, кодируется определённый ряд… Он не меняется вот уже какую сотню веков. Доказано экспериментально — оплачено кровью! — что любой шаг в сторону от устоявшейся конструкции, и беды не миновать.

Мы служим жизни. Мы создаём новые генетические линии, мы выпускаем в мир детей с новыми, улучшенными, возможностями… Но нам приходится думать и о смерти наших созданий. Где рождение, там и смерть, и только так.

Слава всем богам галактики, сейчас от некротипиков прошлого на Старой Терре остался лишь устный подростковый фольклор и межавторский литературный цикл под общим названием «Хроники метели», почти в тысячу книг.

Итан появляется едва ли не в последний момент.

— Прошу прощения, задержался, — говорит с обычной своей улыбочкой.

А мне хочется то ли треснуть его, то ли заплакать, то ли треснуть и заплакать одновременно. Не делаю ни того, ни другого.

— Надеюсь, ничего серьёзного? — спрашиваю нейтральным тоном.

— Абсолютно, — отмахивается Малькунпор. — Как у вас говорят? Поехали! Господин Жарув, вы с нами?

Рамсув когда-то объяснил мне, что для него не годится фамилия в мужском роде — Жаров — потому что он не мужчина, а кисмирув. И я разрешила ему преобразовать фамилию так, как он посчитает комфортным для себя. Он оставил корень — «жар» — и добавил гентбарское окончание. Получилось неплохо, а главное, Рамсув остался доволен.

Когда к тебе относятся с таким вниманием и такой искренней нежностью, поневоле хочется отдариться чем-то в ответ. Донельзя странный у нас с человеческой точки зрения союз. Нет той основы, заточенной под продолжение рода, какую обычно вкладывают люди, в понятие «брак». Но фиктивным его не назовёшь. В гентбарском смысле он ничуть не фиктивный, а самый настоящий. Такова гендерная роль кисмирув в гентбарском обществе. Забота. По всем статьям.

— Нет, — отвечает Рамсув на вопрос Итана. — Я всего лишь хотел посмотреть на вас в реале, профессор Малькунпор.

— И как? — усмехается Итан. — Посмотрели?

Что-то между ними случилось, понимаю я. Какая-то пикировка. Итан сам по себе резок на язык, но ведь и Рамсуву палец в рот не клади — откусит по самую голову. Мой малинисув только со стороны такой хрупкий и утончённый, а на деле там акулья хватка.

— Посмотрел, — с достоинством выговаривает Рамсув.

— Не ссорьтесь, — вмешиваюсь я.

— Даже не думал, — заверяет Итан, и Рамсув ласково улыбается ему в ответ.

Тут нас приглашают на посадку. Делать нечего, идём. В салоне — просторно, кресла развёрнуты друг напротив друга, между нами — столик.

— Итан, какое насекомое тебя укусило? — сердито спрашиваю я, убедившись, что меня никто, кроме собеседника, не слышит.

— Ну, как какое… Вполне конкретное!

— Итан! Что вы не поделили?

— Всё хорошо, — уходит от ответа Малькунпор.

Он ставит на столик локти, сцепляет пальцы, смотрит на меня так, будто в первый раз увидел.

— Врёшь, — прямо заявляю я. — Не смей с Рамсувом цапаться.

— Защищаешь его, — хмыкает он, и я не могу расшифровать его взгляд.

— Конечно!

— Поразительная наивность, Ане, думать, будто гентбарец-кисмирув в расцвете сил — это такая тоненькая прозрачная орхидея на ножке. Сидит в горшке, источает благоухания и…

— Ты не будешь рассказывать мне о Рамсуве, — твёрдо говорю я. — Трепать языком у него за спиной нехорошо, во-первых. А во-вторых, мне это не интересно. У него нет никого, кроме меня. Так получилось.

— Расскажешь мне эту историю? — вдруг спрашивает Итан.

— Рамсув выручил меня в очень непростой ситуации, — говорю я. — Рискнув всем, чем только можно — положением в обществе, репутацией, должностью. Он остался со мной и был со мной все эти годы; он мне дорог, он растил моих младших детей, включая Полину, он — моя семья. Не ссорься с ним, Итан. Даже если тебе покажется, что Рамсув невыносим. Ради меня. Пожалуйста.

Итан вдруг коснулся пальцами моего запястья. Сухое, электрическое прикосновение, большим усилием воли заставляю себя не дёргаться.

— Как скажешь. Ане. Ради тебя.

— Договорились, — киваю я.

Руку убирать очень не хочется. Не убираю, жду, что же будет дальше.

— Общее состояние удовлетворительное, — с важным видом сообщает мне Итан. — Мне нравится, как идёт процесс нормализации.

Ах, вот что это было. Паранормальная диагностика! Ну-ну.

— Я рада, что ещё поживу на этом свете, — в тон